– Здесь, на берегу Ладоги, самое похожее место на то, где я сначала жил, – немедленно после этого сказал Кай и тоже откусил от своего ломтя. – Тут мне легче. Ты знаешь, я плохо умею говорить, и еще забыл русский язык, а сейчас надо сказать сложное.
– Благодарю вас за еду и напиток, – расшаркался Владимир, который понял, что драться прямо сейчас Кай не будет, и немного расслабился. Ритуал разделенной пищи и воды – Владимир никогда не интересовался этнографией, но вполне понимал его суть на интуитивном уровне.
– Попытайся я сам все это проделать, полагаю, что я столкнулся бы с существенными трудностями. Теперь я внимательно слушаю вас, Кай.
– Ловко ты умеешь. Я завидую. Может быть, мне тоже надо брать урок у женщины Анны Сергеевна?
– Я думаю, что Анна Сергеевна согласилась бы с вами позаниматься, – вежливо предположил Владимир. – Хотя она говорила, что ваша стихия не слова, а движение.
– Это так, – кивнул Кай. – Я даже когда хочу думать, должен двигаться, иначе нельзя, не выйдет.
Я ходил всю прошлую ночь, готовился говорить сегодня. Хорошо, Олег уехал в Москву, иначе он не мог бы спать, сердился на меня.
– Полагаю, что за долгие годы общения с вами Олег привык к вашей манере мыслить, – предположил Владимир. – И она вряд ли вызывает у него раздражение.
Кай причмокнул губами и качнул головой, но не стал еще раз озвучивать свою зависть к свободе речи, которой, как ему казалось, сполна обладал Владимир. Ему никогда не приходило в голову испытывать зависть по этому поводу к тому же Олегу, кругу Анжелики, к цюрихскому психоаналитику или профессорам мексиканского университета.
Ему было очевидно, что для этих людей правильная и красивая речь является таким же имманентным атрибутом, как восход и закат для луны и солнца. Но вот Владимир, который был существенно моложе его самого, и вырос в условиях, когда развитая и грамотная речь вроде бы не особенно и предполагалась… И, главное, совершенно очевидно, как именно он этого достиг, ведь другие члены ансамбля «Детдом» говорят не намного лучше самого Кая.
Молодой человек постановил для себя серьезно поразмышлять на эту тему в одну из выпавших свободных минут. Это было важно. Кай давно понял, что он видит, чувствует и понимает мир не так, как большинство людей. Иногда (впрочем, с годами все реже) ему очень хотелось рассказать об этом хоть кому-нибудь. Всегда не хватало слов и это отзывалось болью где-то посередине груди.
