А профессионалом в области похищения людей никто из наших фигурантов, к счастью, все-таки не является.
Глава 10
Закат выглядел отвратительно, по мнению Владимира. Над сизо-серой ножевой поверхностью озера словно разбросаны по небу клочья свежего, еще сочащегося мясного фарша. Кай, напротив, глядел страстно, не отрываясь, и хищно раздувал большие, красиво прорезанные ноздри. У его ног стояла бело-синяя и, по всей видимости, тяжелая сумка.
Владимир молчал, ожидая. Дети, которые растут в детдоме, часто излишне суетятся, требуя от мира недоданного им внимания, и потому бывают навязчивыми. Владимира сей недостаток счастливо минул."
"Кай сказал, что он хочет говорить, и ему удобно делать это где-нибудь за городом. Владимир самым комфортным местом на свете считал тихую комнату с минимумом вещей и плотно закрытой дверью. Но спорить с Каем не стал и сразу же согласился.
Помимо всего прочего, он допускал, что Кай хочет все-таки драться, хотя это и казалось ему в сложившихся обстоятельствах совершенно нелогичным. Но поскольку юноша уже знал, что на свете существует множество видов и разновидностей логик, он постарался отнестись к происходящему с пониманием. Шансов против Кая у него не было в любом случае, хотя драться в комнате действительно неудобно. На берегу Ладожского озера куда сподручней.
В электричке, почти пустой в середине недели и в середине дня, Кай молчал, и за два часа поездки, кажется, даже ни разу не пошевелился. Если бы не проблескивающие зелеными искорками глаза, можно было бы забыть о его существовании. Владимир достал предусмотрительно взятую с собой книгу в мягкой обложке и прилежно читал ее, водя глазами по строчкам и ничего не понимая.
Пока ждали автобуса, ехали на нем до станции Заостровье и шли сначала по грунтовой дороге, а потом и прямо по лесу, Кай заметно оживился.
Говорил он по-прежнему крайне мало, но то и дело указывал Владимиру на что-то и одновременно недвусмысленным жестом демонстрировал, что следует делать с тем, на что обращено его внимание. Владимир легко понимал Кая и даже не находил его манеру особенно странной.
