Он цапает меня под локоть и куда-то тащит с уверенным видом.
– Отпусти! – пищу не слишком громко.
Ведь мне совсем не хочется устраивать сцену перед офисным зданием, куда прямо сейчас стекаются на работу мои будущие коллеги. Позора, понятное дело, допустить не могу.
Однако Дима и не думает меня отпускать. Прет вперед как танк, черная шапка набекрень. Совсем с катушек съехал. Руку выдернуть не могу, он вцепился в нее как клещ. Только и остается что поспевать за его широким шагом.
Довольно быстро мы оказываемся на парковке за офисным зданием.
Тут я уже не боюсь устроить сцену, ведь народу почти нет, впрочем, как и свободных мест, коих всего-то и осталась пара штук – прямо у въезда. Для каких-то шишек придерживают, наверное.
Дима тащит меня дальше между рядов. Но я не жду, когда он доведет меня до своей машины.
– Отпусти, сказала! – шиплю змеей.
Что есть силы дергаю рукой и в результате чуть не падаю прямо на запорошенный снегом асфальт, когда он все же разжимает пальцы.
– Хватит выпендриваться, я тебе сказал! – рычит он.
– Алина, в самом деле, берега не путай. Все нервы вытрепала…
– Серьезно? – пищу на выдохе. – Я тебе все нервы? Ты – кобель, Дима! Ты со своими коллегами кувыркаешься вовсю, а нервы мотаю тебе я?
– Ни с кем я не кувыркаюсь! – он уходит в глухую несознанку.
– Еще как кувыркаешься! – иду в наступление. Хоть бы немного совести в тебе проснулось, да прощения попросил…
– Я тебе что, слизняк-подкаблучник, чтобы прощения просить? Совсем оборзела, я смотрю.
Даже если я и присунул кому, значит посчитал нужным. Тебе оно не в минус было. Секс у нас регулярный, все заработанное домой несу, внимание тебе уделяю. Что ты выпендриваешься, а?"
"Стою, как говорится, обтекаю. Это я с этим человеком прожила целый год? Это я ему по воскресеньям жарила блинчики, это я ему в рот смотрела и каждому слову верила? Насколько паршиво я разбираюсь в мужчинах, раз считала его нормальным. Да он же свинья первостатейная!
– Я не против, Дим, – пожимаю плечами.
– Спи с кем хочешь, имеешь полное право. Прощения можешь не просить, это я так, сгоряча. Но жить с тобой я больше не буду!
Последнее я почти выкрикиваю.
Он смотрит на меня волком, пыхтит как паровоз, а потом ляпает:
– Тебе ли вообще пыжиться?
– В каком смысле? – я хмурю брови.
Дима приосанивается, смотрит на меня свысока и как-то надменно, что ли?
– В таком, что тебе вообще крупно повезло, что я на тебе женился. Что живу с тобой, содержу.
