Сердце гулко колотится в груди, отсчитывает секунды, минуты… Только бы Димка не явился обратно домой до того, как я успею отсюда исчезнуть.
И… Чудо случается ровно через пятнадцать минут.
– Эта дверь, товарищ начальник? – слышится чей-то сиплый голос.
– Ага, – отвечает участковый. – Сможешь вскрыть?
– Отчего же не смочь…
Последняя фраза очень успокаивает и вместе с тем настораживает. Вот тебе и надежный замок, который Дима установил.
Я с надеждой замираю у двери, жду, жду…
Скрип отмычки в замке бьет по нервам, но примерно через минуту я слышу волшебный щелчок.
Опа – и я свободна!
А теперь вопрос на миллион. Идти-то мне куда?
Глава 6. Как птица в полете
Алина
Я иду по улице, не разбирая дороги.
Хочется убраться подальше от нашего с Димой дома…
Удивительно, как быстро я привыкла тому, что живу там, что мне не нужно беспокоиться о съеме жилья, что я в тепле, уюте, безопасности, еще и любима.
А теперь что?
Ни денег у меня, ни жилья, ни работы, ни вообще ничего. Зато целая сумка вещей, притом тяжелая.
И что? Куда мне? Обратно в деревню к бабушке? А я не хочу! Я не для того оттуда уезжала, поступала, укреплялась в городе, чтобы в двадцать четыре года вернуться с понурой головой.
К тому же мне очень уж не хочется воплощать в жизнь бабушкино предсказание: «Еще вернешься, поджав хвост. Где родился, там и сгодился!»
Бабушка у меня, мягко говоря, человек своеобразный. Тяжелый, как российский танк. С соответствующей дальностью боя и фатальным уроном.
Так что обратно я не поеду, и все тут.
Кому охота оказаться перед танком? По собственному желанию я уж точно ни-ни.
Но делать-то что-то надо.
А впрочем, я ведь не единственная на всем белом свете, кто остался без мужа, жилья, денег и работы. Без уверенности в завтрашнем дне, безопасной гавани, без… Любви, чтоб ее…
Все потому, что кое-кто посчитал нормальным изменять мне в нашей же квартире, в нашей же спальне.
Как только представляю себе эту Анжелу с Димой, грудь сжимается в приступе невыносимой боли.
Боль дикая, невероятная, она грозит поглотить меня всю. Если продолжу думать об этом, разрыдаюсь прямо на улице.
– Так, выкинь его из головы! – тихонько приказываю себе.
Сейчас не время распускать нюни, ой не время.
Мне тут грозит ночь на лавочке под чужим подъездом. Холодная декабрьская ночь к тому же. Мне совершенно точно не до нытья о муже.
Потом. Позже. Завтра…
С каждым шагом сумка все тяжелеет и тяжелеет. Скоро я совсем устану. А куда иду – непонятно.
