И в чем здесь криминал? Этим происшествием, как я понимаю, уже давно никто не занимается. Своими попытками я никому не помешаю.
Некоторое время участковый задумчиво разглядывал меня. Потом усмехнулся.
— Должен заметить, умно придумано! Я сразу понял, что у вас есть хватка.
— Послушайте, — я посмотрела ему прямо в глаза, — мне надо, чтобы вы ничего не отрицали, только и всего. Люди же видели, что вы ко мне заходили. Если они будут интересоваться, вам не нужно врать, лишь многозначительно молчать. А вдруг мне повезет, и я узнаю правду!
— Не исключаю такой возможности, — ответил Павел Васильевич.
И добавил: — А вы не думаете, что это может быть опасно?
— Жизнь — вообще опасная штука, — пожала я плечами.
— От вас я такой банальности не ожидал, — поморщился собеседник. Я молчала, и он продолжил: — На самом деле, я все еще хочу понять, почему вы так настроены помочь Игнату? Вы чем-то ему обязаны?
— А такой банальности я не ожидала от вас. Думаете, люди не способны помогать друг другу просто так? Без дурацкого принципа: ты мне — я тебе? Мое объяснение очень простое.
Несправедливость — это то, что я ненавижу больше всего. И не могу пройти мимо. Считаете, этого недостаточно?
— Не считаю, — впервые за весь разговор он ответил абсолютно серьезно, без издевки. Поднялся с лавочки, произнес: — Хорошо, я поищу записи, — и пошел к воротам.
Закрыв за участковым калитку, я отправилась гулять по саду. Эта беседа оказалась не самой легкой для меня, и теперь требовалось собраться с мыслями. А вечером предстоит еще более сложный разговор с Игнатом.
По поводу опасности мой гость был прав. Реакция людей на подобные расследования может быть непредсказуемой. Я с этим не раз сталкивалась, только раньше у меня была защита. А сейчас единственный друг, который у меня остался, находится далеко отсюда. Да и в любом случае я не могу к нему обратиться. Он и так сделал гораздо больше, чем я рассчитывала.
Поэтому, чтобы себя защитить, стоит обзавестись новыми друзьями. Я подумала, можно ли рассматривать Павла Васильевича с такой точки зрения? Попробовала хотя бы в своих мыслях называть участкового Павлом и поняла, что мы с ним не настолько хорошо знакомы.
А значит, придется ему еще какое-то время побыть Васильевичем.
Больше всего мне было интересно, почему он согласился мне даже не помогать — о помощи речь вообще не идет — а не мешать? Если конечно, я правильно поняла его последние слова. Мне показалось, я не убедила его своей эмоциональной речью.
