Виктор с некоторым удивлением перевел на меня взгляд и поинтересовался: — Можно узнать, кто вы на самом деле?
Пока я раздумывала, как ответить, участковый быстро произнес:
— Это лучше пока оставить в тайне. Тебе достаточно знать, что она — мой неофициальный помощник.
В глазах его собеседника появилась озадаченность, потом он с возросшим интересом уставился на меня и сказал:
— Что ж, я готов. Спрашивайте.
— Тогда давайте присядем вон там, — предложила я, махнув головой в сторону нескольких лавочек, установленных немного в стороне от дорожки.
Место выглядело вполне уединенно, как раз для доверительного разговора. Мои спутники с предложением согласились, мы прошли к лавочкам и с удобством на них устроились. И я задала первый вопрос:
— Расскажите, пожалуйста, несколько слов о взаимоотношениях в вашей семье. Чтобы я имела общее впечатление. В частности, как Люба общалась с отцом, матерью, дядей и вами.
Я заметила, что мой вопрос собеседнику не очень понравился, но отказываться он не стал."
"— Нормальная у нас была семья, обычная.
Со своими проблемами, не без этого. Отец — своеобразный человек. Жесткий, упрямый, если что вобьет в голову, оттуда не вытащишь. Мать умела с ним обращаться, а нас с сестрой он старался держать в строгости. Хотя мне тогда казалось, что сестру он любит больше меня. Поэтому, хоть и грозится, но многое ей спускает. Я пытался бунтовать против его правил, а Люба впрямую никогда не спорила. Просто по-тихому делала, как хотела. Вот и с Игнатом так же вышло.
Отец не разрешал ей встречаться с ним, решил, что у того неподходящая семья. А если он решил — спорить бесполезно. Люба и не спорила. Но и Игната не бросила.
— А вы знали, что на самом деле они продолжают встречаться? — сразу же уточнила я.
— Знал, — кивнул собеседник, — Не очень-то они и скрывались. Разве что, Игнат рядом с нашим домом не появлялся, а в школе они всегда за ручку ходили. Но отцу я об этом не говорил.
— Почему? Простите, но по рассказам подруг Любы у меня сложилось впечатление, что вы с сестрой не ладили.
— Так и было, — не стал возражать Виктор. — Ругались мы часто. Я тогда бесился, что она в тихоню играет. Делает, что хочет, и ничего за это не получает. А мне за мое бунтарство достается по полной. Вот и доводил ее по-всякому. Ну и она, конечно, в ответ на меня злилась. А отцу я не говорил, потому что не хотел, чтобы сестра меня ябедой и предателем считала, — собеседник вдруг замолчал и задумчиво уставился в пространство.
