Но друзья знали о моей страсти и давали покататься на своих. А у моих друзей были очень хорошие машины. Правда, как потом оказалось, друзьями я называла не тех людей. Я ездила отдыхать заграницу несколько раза в год и побывала во многих странах. Мой отец умер, когда я была еще ребенком. Через несколько лет мать вышла замуж за иностранца и уехала. Сначала я жила с ними, а потом вернулась, поступила в институт и начала самостоятельную жизнь. Хотя поначалу мама с ее новым мужем мне много помогали. А дальше я уже и сама зарабатывала достаточно.
А еще у меня было любимое дело. Я посвящала ему много времени и добивалась успехов. И ты опять прав, оно было связано с помощью людям. Знаешь, сейчас я очень сильно жалею о прошлом. Но не о пижамах, машинах и длинных волосах. А о моем любимом деле и тех своих возможностях. С ними мы разобрались бы с твоей историей гораздо быстрее… А в том, что моя кожа так выглядит, виноваты всего лишь гормоны.
Игнат сел на кровати и смотрел на меня. Я хорошо чувствовала его пристальный взгляд, хотя в комнате было темно.
Он глухо спросил:
— Что случилось потом? Почему тебе пришлось бросить все и уехать?
— Не уехать, сбежать, — поправила я. Встала с кресла и подошла к окну. Стояла молча и смотрела на слегка колышущиеся ветки деревьев в саду. Услышала за спиной скрип пружин и обернулась. Игнат подошел совсем близко. В слабом свете окна я видела лишь общий силуэт и блеск его глаз. Он тихо уточнил:
— Почему с такими возможностями ты не смогла помочь сама себе?
— Это как раз просто, — усмехнулась я.
— Потому что нашелся тот, у которого этих возможностей гораздо больше.
— Кто он?
Я лишь тяжело вздохнула. Отошла подальше, остановилась у двери, сказала:
— Ложись, пожалуйста, спать. Тебе нужно отдыхать, — и ушла к себе.
* * *Утром я еле заставила себя встать и отправилась в ванную. Стояла перед зеркалом и с неудовольствием разглядывала припухшие веки и красные глаза — последствия моих ночных слез. Потом раздраженно тряхнула головой и пошла на кухню готовить завтрак.
По дороге прислушалась — за закрытой дверью стояла тишина."
"Поджарив яичницу и нарезав бутерброды, я накрыла на стол и снова подошла к спальне. Услышала, как заскрипели пружины, и осторожно открыла дверь. Игнат полусидел на постели, положив под спину подушку. Сегодня ссадины и синяки на его лице и груди выглядели значительно мрачнее.
— Привет! Как ты? Сильно болит? — тихо поинтересовалась я и подошла ближе.
