С кровью все так же. Но из нашего клана только я и Виктор ведем активную «человеческую» жизнь. Остальные стараются не рисковать. Реже бывают на публике, меньше контактируют с людьми, предпочитая посредников в виде других представителей нелюдей.
— Ясно… — ясно, что ничего не ясно.
В этот момент кошка особенно громко мяукнула, и я наклонилась, вываливая корм ей в миску. Из-за наклона живот слегка потянуло, и я ойкнула, схватившись за него.
— До Виктора ни у кого не получалось завести детей, — заметив то, как я тру живот, произнес Максим.
— После обращения мы становимся гораздо сильнее, выносливее. Гипнозом владеют почти все, правда в разной степени мастерства. Сюда же добавь возросшую агрессивность, жажду крови, и физическую и психисческую ломку, если этой крови будет недостаточно. Но да, ты права. Женщин среди нас нет. По крайней мере, за те двести лет, что я живу, ни про одну женщину-вампира я не слышал. А вот у оборотней с этим проще. Они слабее, живут меньше, это да.
Но есть и женщины, и мужчины, и они отлично размножаются со своими же.
Губы Максима сжались в тонкую линию, скулы побелели. Руки сжали чашку с кофе, так что напряглись вены на них.
Было видно, что все, что он рассказал, для него — глубоко личное, пусть он и начал с оскорблений, но, может, это от зависти? От того, что он потерял свою старую семью и считает, что Виктору повезло стать отцом незаслуженно?
Но что можно было сказать на это?
— Я, пожалуй, пойду, — мужчина стянул с волос резинку, растрепал рукой свою шевелюру.
— Наслаждайся кофе. Действительно неплохой вкус.
С этими словами он встал и ушел с кухни. А мне оставалось только лишь думать над его словами. Кошка? Научный эксперимент?
Что ж, лучшее, что можно сделать в такой ситуации, это стараться не делать глупостей. И выяснить подробнее про всю эту нечисть, живущую под боком.
Вот только время шло, а мои отношения с Виктором так и остановились на стадии нейтралитета. Он, конечно, сказал, что погорячился насчет «отобрать ребенка», да и, судя по словам Максима, как «научный эксперимент» я так же представляла для него ценность.
Вот только всего этого было мало.
Я хотела быть уверена в том, что останусь в его доме после родов, а не буду сброшена со счетов как лишний балласт."
"От всех этих мыслей начинала болеть голова, но мне нельзя было даже обезболивающего. Доктор строго-настрого запретил пить какие-либо таблетки без согласования.
