И зачем нужна была такая сложная многоходовка?
Консьерж, сидящая на небольшом диванчике, по прежнему не обращала на меня никакого внимания."
"Сделав еще несколько глубоких вдохов и выдохов, я направилась к лифту, вот только по пути у меня снова скрутило живот, я запнулась о чертову ступеньку на подходе к лифту, опрокидывая стоящую на столике рядом вазу с цветами.
Женщина тут же вскинула голову, всплеснула руками и побежала поднимать, я едва успела отпрыгнуть в сторону:
— Ну и сквозняк! — услышала я ее бормотание.
— Извините, это я уронила… — виновато выдавила я. — Я помогу.
Женщина удивленно вскинула голову:
— А вы… — она словно только меня увидела.
Кулон чуть нагрелся, а блеск красных глазок стал виден даже через футболку, под которой мышка была спрятана.
— Я наверху живу.
— Ага, — консьержка тут же потеряла ко мне всякий интерес и занялась дальше вазой. — Ну и сквозняки сегодня…
Странно… Это так летучая мышь, что дали мне вампиры, действует? Или гипноз Виктора?
Вернувшись в квартиру, я снова подошла к злополучному окну.
Постояла немного, не понимая, что теперь делать. Покрутила в руках ставший бесполезным мобильник. Ну и куда звонить?
На всякий случай, проверила память телефона — там был записан только номер самого Виктора.
Снова нажала кнопку вызова.
«Аппарат вызываемого абонента…»
В сердцах отбросила мобильник в сторону. Этот… самоуверенный тип даже не догадался записать мне еще хоть какой-нибудь контакт! Да хотя бы кого-нибудь из своих многочисленных братьев!
Наклонила голову и, потянув за цепочку на шее, достала из-под одежды кулон.
И что же мне делать? Кулон, словно прочитав мои мысли, подмигнул одним глазом, я аж выронила его от удивления.
«Виктор сказал не снимать!» — напомнила я сама себе, справляясь с желанием стянуть эту чертову вещицу поскорее.
А если крови вампиров окажется мало? Мало ли, превратится в живую тварь и набросится на меня?
«Так, нужно перестать фантазировать!» — но сказать это себе оказалось легче, чем действительно успокоиться.
Приложила руку к животу, чуть поглаживая. Наверное, мне эти прикосновения сейчас были гораздо важнее, чем будущему ребенку. Они помогали мне чувствовать себя более значимой. Словно уже рядом со мной есть кто-то, кто меня любит и будет всегда любить и поддерживать. Хотя ведь это родитель должен быть опорой своему малышу, а не наоборот.
Волнение буквально пожирало меня изнутри, хотелось действовать.
