— Так ты ради приемного сына был готов пожертвовать тем, что еще не родился?
Лицо мужчины окаменело, он облизнул сухие губы и произнес на грани слышимости:
— Пожалуйста, не говори так. Ты не представляешь, насколько больно это слышать.
— Ты не представляешь, насколько больно это слышать мне! Я пришла сюда, думая, что тебя надо спасать! Почему ты не скажешь им, кто виноват?
Хреновы манипуляторы! Есть тут хоть что-то настоящее и правдивое?
— Его убьют, Ника. Я… нет, — он на мгновение прикрыл глаза. — Я сам с ним разберусь.
Внутри вскипела настоящая буря. Он издевается? Разберется он, как же! Я сутки просидела без воды из-за депрессии какого-то престарелого подростка-эмо?
Вырвав руку из хватки Виктора, развернулась и зашагала обратно в зал для репетиций.
Раис встретил меня довольной улыбкой.
— Я так сегодня ни на какое свидание не попаду… — едва слышно прошептал Нагицкий, даже не пытаясь скрыть кислую мину на лице.
— Можете заканчивать свое заседание, — громко произнесла я, — Виктор не нарушал договор.
— Что ты несешь?! — Раис даже привстал. — Меня вырубили! Натравили полицию! Мне пришлось бежать из тюремной больницы… А ты говоришь, не было нарушения.
Руслан опасливо покосился на родителя и, на всякий случай, отошел подальше.
— Ника! — Виктор стоял позади, в его взгляде была невысказанная просьба.
— Виктор не нарушал договор, потому что Раис первый его нарушил, — закончила свою мысль я.
— Что?! Она лжет! — рассвирепел мой биологический папаша.
— Это довольно серьезное обвинение, — нахмурился Герман.
— Ты понимаешь, что может грозить за…
— Он сказал, — я повысила голос, перебивая мужчин, — «подтверждаю, что не трону больше ни ее, ни твоего ублюдка. Ни словом, ни делом, как говорится…». Но, тем не менее, он отравил мня.
— Это наглая ложь!
— Ложь? Ты сам мне в этом признался! — легко парировала я. — Мне стало плохо, я начала задыхаться, как только мы отъехали от театра, а потом меня рвало… и… Максим Алмазов сказал, что у меня странный вкус крови.
Это теоретически могло быть следами отравления. Но мне повезло, похоже. Отравитель из моего папаши так себе.
Каждое из сказанных слов было правдой. Я не знала, имело ли это значение.
На мгновение в репетиционном зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушил Раис:"
"— Мерзавка! — он вскочил со стула, двинувшись на меня, но Виктор оказался быстрее, бросившись наперерез, успел остановить его, легко откинув в сторону, словно бы тот ничего не весил.
