Вдобавок ко всему, лужайки перед домом, в отличие от остальных местных коттеджей, как таковой не было. Стоял закрытый кирпичный гараж, примыкающий к дороге, а все остальное пространство было засажено вишней. За ней никто не ухаживал, она росла дичком, но неизменно цвела весной и затем опадала, покрывая белыми лепестками траву.
С дороги дом было даже не видно.
Раньше я думала, что это от того, что он сам по себе очень аскетичный и не любит помпезность, излишнюю показуху. Мне это нравилось в нем.
После того случая в баре, полгода назад, я решила для себя, что скромность здесь ни при чем, просто в тени легче проворачивать преступные делишки.
И только теперь я действительно осознала причину такой уединённой жизни.
На всякий случай обогнула улицу и вышла к дому с обратной стороны, где и дороги-то никакой толком не было. Но на первый взгляд перестраховка была лишней. Ни спереди, ни сзади никто не караулил. Открыла ключами дверь, заходя внутрь.
Кулон-летучая мышка на мгновение обожог грудь, я дернулась, сдавленно ойкнув, но жжение тут же прекратилось.
В ноги что-то ткнулось, я испуганно взвизгнула, запнувшись.
– Что за… – несколько ругательств все же сорвалось с моих уст, когда я ударилась коленкой об пол. – Блин!
А всего в шаге от меня сидела маленькая беленькая кошечка. Она вылизывала переднюю лапку, будто бы была здесь совсем не при делах. Заметив, что я смотрю, на мгновение остановилась, смерила меня презрительным взглядом, а затем снова принялась себя вылизывать.
– Почему у меня чувство, что ты специально меня уронила? – прошипела я, искоса поглядывая на кошку.
Затем наконец поднялась, потирая ушибленную коленку, закрыла за собой двери.
Вот только когда я обернулась, кошки уже нигде не было.
«Надеюсь, эта породистая засранка не выбежала на улицу», – у меня никогда не было собственных животных, и какого-то трепета я к ним никогда не испытывала. Никогда не умилялась кошечкам, собачкам и прочим друзьям человека. Хотя в детстве я мечтала завести попугайчика, даже пообещала себе купить его, как только получу свое жилье.
Надо ли говорить, что в итоге единственной птицей, которую я когда-либо покупала в своей жизни, была курица, и та уже мертвая и ощипанная.
В доме все было так же, как я помнила. Та же мебель. Угловой диван в гостиной, шкаф, полки. Тот же коврик в прихожей, плотные портьеры на окнах. Вряд ли Виктор затеял бы здесь за полгода грандиозный ремонт. Насколько я его знала, он не очень любил перемены.
