С ним и ездила. — с готовностью пояснила женщина.
— Вам не плохо от этого нового таланта? — обеспокоенно спросил я.
Нечаева мотнула головой. Серьги с длинными цепочками заколыхались, касаясь шеи.
— Это словно часть меня... Как будто это умение было у меня всегда, и только недавно оно проснулось.
Я лишь пробормотал:
— Все чудесатее и чудесатее...
— Знали бы вы, как я испугалась, когда в парадной своего дома увидела силуэт мужчины в плаще и с мечом!
— В халате, — поправил я ее. И пояснил, заметив удивление на лице девушки: — У вас в парадной живет забавный старик, Ринат Давидович Карпович.
Он ходит в стеганом халате и тапочке. В руках у него свернутая газета. Он добродушный любопытный дядюшка. Любит посплетничать и наблюдать за скандальными соседями.
— Он заходил ко мне? — Арина прижала руки к груди и густо покраснела. Я покачал головой, не желая расстраивать девушку.
— Точно нет. Вы живете одна и, по его мнению, следить за вами неинтересно. Вы ведь не ругаетесь с супругом и не устраиваете сцен с битьем посуды.
— Конечно, нет...
— А он из тех, кому интересны скандалы, интриги и расследования, — пояснил я.
— Это точно не про меня, — с видимым облегчением сказала девушка.
— Но если вдруг заметите его у двери своей квартиры, скажите, что в случае незваного визита пожалуетесь своему другу-некроманту.
— Это поможет?
— Поверьте, он порядочный призрак и не станет вас беспокоить, когда поймет, что это вам неприятно.
— Хорошо. При случае, так и сделаю.
Я неожиданно заметил, что обычно аккуратная Арина Родионовна перепачкана белым мелом — следы от него были на ее ладонях, кончике носа, подбородке.
Я оглянулся и заметил, что на полу приемной виднеются небольшие нарисованные крестики.
— А чем вы тут занимались? — спросил я удивленно.
— Отмечали битые кирпичи, — спокойно сообщила секретарь.
— Что? — я перевел взгляд на Виноградову.
Та невозмутимо кивнула.
— Мне самой ужасно неудобно выныривать снизу и ставить метки на месте этих самых «битых кирпичей», — на последних двух словах она сделала ударение.
— Я несколько раз забывала мел, и потом опять приходилось нырять, чтобы проверить, что место то самое...
— Но тут пришла я, — довольно сообщила Арина Родионовна."
"— Именно, — согласилась с ней призрачная дама. — И дело быстрее пошло. Я выныриваю, и на месте, где показалась моя голова — Аринушка ставит крестик.
Я осуждающе посмотрел на Любовь Федоровну и недобро уточнил:
— Крестик, значит?..
