Да, зачем-то развоплощает призраков, но в целом вреда от него никакого.
— Не знаю, — честно ответил я. — Нужен ли он мне. А что?
Виноградова нахмурилась:
— Когда в городе появляются люди, которые могут меня развоплотить, мне немного не по себе, — честно призналась она.
— Хорошо, я попробую найти его и понять, зачем он это делает, — решил я наконец.
От этих слов Виноградова просияла:
— Вот и хорошо, — произнесла она и скрылась в доме.
Я же направился в свою комнату, собираясь отдохнуть от долгого дня.
После ванной я добрел до кровати, разделся и забрался под одеяло.
Какое-то время я читал книгу, которую мне, видимо, подсунула соседка. Но вскоре я понял, что строки разъезжаются и мысли становятся вялыми. Потому я отложил том на тумбочку и провалился в сон.
Мне снились высокие и крепкие деревья. Я легко перепрыгивал с одной ветки на другую, наслаждаясь ветром, бьющим в лицо. Он приносил запахи, о которых я раньше и не подозревал. Я чуял дальние костры, полынные степи, болотные цветы, птичьи гнезда и белок, которые отчего-то ужасно раздражали.
А потом я почуял что-то интригующее и замер на одной из удобных веток. Подо мной на тропе показался... заяц.
Я спрыгнул с головокружительной высоты и очутился прямо перед испуганным зверьком. И охотиться сразу расхотелось. Если бы глупый заяц побежал, было бы намного интереснее. Фыркнув, я прошелся по траве и развалился на поляне, позволив солнцу греть меня косыми полупрозрачными лучами."
"«Так вот что значит быть кошкой», — подумал я и тут же услышал недовольное «Кыш».
Глаза открылись сами собой, и я понял, что лежу в предрассветных сумерках, глядя в потолок. На моей груди уютно свернулся кто-то из котов. И при моем пробуждении питомец тотчас принялся мять меня когтистыми лапами.
— Кормить не стану, — предупредил кота и тот тяжело вздохнул. Словно все понял.
Сам не заметил, как вновь забылся сном, но уже без сновидений.
Когда я опять открыл глаза, в окно светило солнце.
Я взял с прикроватной тумбочки телефон, выключил будильник и встал с кровати.
Дошел до ванной, быстро привел себя в порядок, оделся и вышел в гостиную.
С кухни слышался звон посуды и веселые голоса Иришки и Фомы.
— Вместе готовят завтрак, — поделилась со мной Виноградова, которая уже сидела в гостиной. — Вчера Фома вернулся поздно. И выглядел довольным. Я не стала его донимать вопросами. Потому что боюсь, что он начнет смущаться и замкнется в себе.
— Вы бываете деликатной?
— Я такая и есть, — возмутилась Виноградова.
