Веру официально признают невменяемой, и она останется под присмотром в клинике. По всем документам у Али нет опекуна, –пробормотал Барновский.
– У нее есть мы, – просто ответила Полина и улыбнулась отражению Славы в оконном стекле.
Глава 17
– Я хочу навестить маму. Можно?
Полина прекрасно услышала слова Али, произнесенные очень тихо и неуверенно. Две недели девочка не заговаривала о матери, хотя прекрасно знала о ее судьбе и о диагнозе врачей. Нет, Поля и не думала заниматься самообманом. Она знала, что Альбине никто не заменит мать.
Да и не было у Полины такой цели. Все, что они хотели со Славой – чтобы Аля привыкла к ним, впустила в свою жизнь, научилась доверять. И, кажется, у них все получалось.
За это время Поля и Слава не успели пожениться. Свадьба была назначена на грядущие выходные. И назавтра Полина вместе с Алей должны поехать в город, где живут Архиповы, а Слава приедет чуть позже.
А тут...
Поля аккуратно вернула фарфоровую чашку на место. Пить кофе расхотелось.
Да и руки немного дрожали, выдавая волнение. Но Полина заставила себя улыбнуться.
– Конечно, можно, если ты хочешь, – кивнула Архипова и потянулась к телефону.
К Захаровой просто так не пустят, только с разрешения Славы. А еще нужно как-то уговорить Барновского не препятствовать поездке девочке в клинику, ведь Полина ни за что не отпустит Алю одну.
– Ты можешь съездить со мной? – очень неуверенно произнесла Альбина. – Разумеется, если Слава не возражает.
– Мы уговорим его, не переживай, – ободряюще улыбнулась Полина.
– Ты хочешь прямо сейчас поехать?
– Да, если можно, – кивнула Аля. – Мы ведь завтра уезжаем. Хочу до отъезда увидеть маму.
– Беги, собирайся, – предложила Полина, а когда девочка скрылась в своей комнаты, взяла в руки телефон.
***
Вера Геннадьевна сидела на лавочке. Женщине нравилось это место, тихий сквер, высокие сосны, взлетающие к облакам. И если не смотреть на других пациентов клиники, прогуливающихся по дорожкам, Вера могла представить, что находится не в закрытой лечебнице, а на каком-то курорте.
Или в санатории. Или даже у себя дома.
Но для этого нужно хорошенько постараться и забыть о том, почему Вера оказалась здесь. Однако забывать не получалось, потому что на душе у Захаровой было очень муторно и тяжело."
"За те недели, что женщина провела в этом учреждении, разные мысли не покидали ее голову. И очень много Вера Геннадьевна думала о своей дочери.
