– Да так, веселюсь потихоньку, – хмыкнул Белый и подался вперед, – Знаете, Вера Геннадьевна, счастливая вы женщина. Мне так кажется.
– Что за чушь ты несешь, Федор! – прищурилась Захарова, почему-то от намеков и ухмылки Белого ей становилось не по себе.
– Ну вот сами подумайте, – продолжил Белявский, скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, скрипнувшего от немалого веса мужчины, – как только окажетесь за порогом этого славного учреждения, то сразу же попадете в ласковые объятия собственного папочки.
А вы ведь так любите отца, да, Вера? Я прав?
Захарова застыла, глядя на собеседника. Выпишут? Врач не говорил, что ее могут выписать в ближайшее время. И потом... Как ее выписывать, если она не здорова! Сами ведь выдали чертово заключение!
– А он очень любит вас, Вера Геннадьевна, – продолжал ухмыляться Белый.
– Это тебя не касается! – огрызнулась Захарова.
– Меня, возможно, – кивнул Федор и перестал ухмыляться, отчего Вере показалось, что он стал еще страшнее, – Вера Геннадьевна, хватит играть в дурочку.
Вы же понимаете, что именно Захаров едва не убил вас. А если бы Слава вернулся на пару минут позже? Вы не думали об этом?
Захарова молчала. Думала. Конечно, думала. По большому счету, она только об этом и думает с тех пор, как пришла в себя в этой самой клинике. И врачи все ей популярно объяснили насчет повышенного содержания разнообразных препаратов в крови, насчет порезанной вены, насчет всего остального.
– Тебя Слава послал? – после затянувшегося молчания заговорила Вера.
– Нет. Это моя инициатива, – мотнул головой Белявский, – Славе не до разговоров. Сомневаюсь, что он когда-нибудь захочет тебя увидеть, Вера.
– Почему? Я ведь... Я же люблю его! – выкрикнула Захарова.
– Нет, Вера, не любишь. И никогда не любила, – покачал головой Белый. – Ты любила совсем другого человека. А он тебя предал, так? Пожертвовал королевой в своей последней партии. Но просчитался.
Захарова отвернулась. Ей было сложно держать себя в руках. Сложно и больно думать о том, из-за кого она оказалась здесь, в этой тюрьме.
Из-за кого едва не умерла. Из-за кого ее жизнь стала не сказкой, как он обещал, а кошмаром.
– Я не знаю, о чем ты, – невнятно пробормотала Захарова.
– Я так и понял, – кивнул Белый и вынул из внутреннего кармана пиджака конверт, – Знаешь, я долго думал обо всей этой ситуации. Не мое это дело, лезть в чужие секреты. Но сейчас именно твой секрет поможет в одном важном деле, Вера Геннадьевна.
