Полина Владиславовна, – наконец, заговорил Барновский, кашлянув, – с днем рождения!"
"Он поймал ее взгляд. Прочел в нем узнавание. Но всего на мгновение. А дальше девчонка посмотрела Славику за спину.
– Боже мой! Прелесть какая! – взвизгнула Лина... нет, Полина. Полина Архипова.
А мозги Славика постепенно возвращались в рабочий режим. И появлялись вопросы, которые Барновский очень хотел задать виновнице торжества и собственных бессонных ночей.
Слава ловил каждое слово, каждый вздох, улыбку, то, как меняется выражение лица девчонки, когда она тискает щенка.
Как прижимает к себе пушистый комок шерсти. Как радуется, смеется.
Черт раздери! Он же свихнется сейчас от желания оказаться на месте этой шавки!
Надо срочно уезжать. Сослаться на важные, неотложные дела, на встречи с чиновниками. Да на что угодно сослаться. Влад поймет. Прекрасно знает, насколько сильно занят замгубера Барновский.
Но... Слава стоял и смотрел на девчонку, и даже шагнул в ее сторону.
Значит, никакая она не Лина Шулеева.
Она – Полина, мать ее, Архипова! И сейчас Слава понял, что пока не выяснит все, пока не поговорит с Полиной, не уедет.
Вот только выпьет чего-нибудь крепкого для начала.
***
Полинка едва не оступилась, спускаясь по лестнице. Чертовы туфли! Нужно было по примеру Лады выбрать кеды. В них она точно могла бы убежать, не свернув себе шею.
Но убегать было поздно. Да и как побег объяснить отцу? Он ведь ее грохнет, если узнает тщательно оберегаемую тайну.
А Поля хотела жить. Она ведь только-только научилась это делать без оглядки на прошлое.
Только-только переболела. Забыла. Перевернула страницу. Плюнула и растерла.
Потому убегать нельзя.
Все же, хорошо, что на ногах туфли на высоком каблуке. Архипова чувствовала себя не такой мелкой в сравнении с верзилой «господином заместителем губернатора». Туфли – определенно хороший выбор. И осанка идеальная, благодаря им. И плечи прямые. А улыбка – надменная и высокомерная, как и принято у принцесс.
Вот так тебе, Слава Барновский.
Видишь?! Ты для меня никто!
Полина улыбалась, кивала в ответ на поздравления. А пальцы утонули в густой шерсти щенка. Красивый, гад. Совсем не изменился за год. Только серебристых нитей в висках еще больше. Видать, нервная у него семейная жизнь. И работа нервная.
Так, стоп! Не про Барновского Полина думать должна. Не хватало о нем думать! Она себе это запретила еще тогда, в чужой стране, на морском побережье.
А пес красивый. И Поля назовет его... Барашиком.
