И чтобы она не смогла сбежать от него прежде, чем он получит ответ.
***
Оказавшись перед дверьми комнаты Полины, Слава избавился и от галстука. Тот его банально душил.
На секунду Барновский замешкался. Все же здравые мысли в голове имелись, но мужчина благополучно запихнул их подальше. Сегодня Слава творит настоящую дичь, день у него сегодня такой, а раз на то пошло, то...
– Белый, открывай, – негромко шепнул Слава другу.
Барновский прекрасно знал, что Федя с таким пустяшным замком справится за секунду. Что и случилось.
– Десять минут, Вратислав Павлович, – буркнул Белявский и отступил."
"Слава выдохнул и осторожно вошел в комнату. Было тихо, звуки доносились лишь из распахнутой настежь балконной двери. В первое мгновение мужчина подумал, что опоздал. И Полина уже спустилась к гостям.
Но нет... Дверь в смежную комнату распахнулась и на пороге появилась девушка, прижимая к груди одежду.
– Какого хрена ты здесь потерял?! – прошипела Поля.
Слава понял, что допустил тактическую ошибку.
Он не смотрел малышке в глаза, все его внимание сосредоточилось на длинных ножках, покатом плече и изящных ладонях.
Поля была раздета. Вернее, бретельки белья были видны, но самого платья на Полине не было. Да, вон лежит ее прежний наряд, с пятном. Должно быть, за это время Поля испачкала платье, потому и решила переодеться. И новый вечерний наряд девушка держала, прижимая к груди.
Зря, конечно, зря Слава не послушал совета друга. Потому что сейчас, оказавшись с полураздетой малышкой, Барновский ощутил волну неконтролируемого безумия.
И злости. И агрессии. И адского желания обладать Линой. Сейчас. В эту секунду.
– Нет! – качнула она головой и шагнула назад. Но дверь была закрыта, потому Поля прижалась к ней спиной. И вновь тряхнула головой. – Нет, не подходи!
Но Слава уже был рядом.
Его затянул в капкан дурманящий аромат этой девочки. Пленили ее глаза, приоткрытые губы, бархат кожи.
Своими ладонями он накрыл ее плечи, скользнул выше, фиксируя изящную шейку, заставляя запрокинуть голову и смотреть на него.
– Не трогай..., – выдохнула Поля, а он ощутил ее горячее сбивчивое дыхание, – ты ведь пьян, Слава! Не трогай меня...
Барновский определенно сошел с ума. Попробовав раз ее сладкое дыхание, ее удивительный вкус, не смог остановиться.
Накрыл ртом нежные губы, раздвинул их языком. Да, девочка моя, вот та-а-ак...
Полина выронила платье. Слава почувствовал, как ткань скользит между их телами. Исчезла последняя преграда.
