Ей даже показалось, что Даня не мог, либо не хотел произносить его имени.
Алина перевела взор на мужские губы. Твердые, упрямые.
Вспоминала ли она? Кажется, что вкус этих губ намертво отпечатался на ее губах.
Сравнивала ли? Да! Сравнивала. Всякий раз, когда к ней прикасался Рустам, она закрывала глаза, представляя на его месте совсем другого человека. Мальчишку.
Нет, уже не мальчишку. Мужчину.
Горячие пальцы оказались на ее щеке, легко сбежали ниже, к шее, огладили чувствительную кожу.
А хриплый голос вкрадчиво шепнул ей на ухо:
– Скажи, что я не сошел с ума, Алина.
Скажи, что Альдана наша дочь.
Всего несколько слов, но они заставили ледяной барьер треснуть. Алина то ли всхлипнула, то ли застонала."
"Терпкий аромат мужчины щекотал ноздри, возбуждал, пробуждал воспоминания, которые Алина старалась не вспоминать. Потому что ей удалось уговорить себя, что так будет лучше для всех.
А сейчас... Сейчас все летело в бездну.
– Прости..., – через силу шепнула Алина, она откинула голову, вжалась затылком в стену, посмотрела на Даниила, нависавшего над ней.
– Наша? – голос звучал очень тихо, сипло, но Варгинова его прекрасно слышала.
В ответ Алина лишь кивнула.
Она еще увидела, как изменился взгляд по ту сторону стекол очков. Как вспыхнули теплые искорки, а твердые губы изогнулись в улыбке. А после – чистейшее безумие, потому что на нее обрушился шквал поцелуев и страсти.
Два года назад Алина стала вдовой. Беременность проходила сложно, да и после родов Варгинова долго восстанавливалась, потому у нее была прекрасная отговорка.
Возможно, Алина не удивилась бы и приняла бы спокойно новость о том, что у ее мужа кто-то был на стороне. Ведь и сама Алина мечтала совсем о другом мужчине в своей постели.
Сейчас эта мечта исполнялась.
– Какая же ты у меня упрямая дурочка! – задыхаясь между поцелуями пробормотал Архипов.
Алина промолчала. Говорить она не могла, мешали слезы, стоны, рот и язык любимого мужчины. Она лишь вскрикнула, когда Даниил подхватил ее на руки и понес куда-то.
Раздевал он ее так же неистово и жадно, как и целовал. Она не возражала. И сама стремилась прижаться кожей к коже. Вдохнуть терпкий аромат. Прижаться ртом, зарыться пальцами в волосы.
И застонать, громко, в голос, ощутив, как ее до краев наполняет тугая плоть. Так правильно... Так идеально.
Боже, как же сильно она скучала! Как сильно ей не хватало Дани. И как сильно она жалеет о том, что натворила тогда, сбежав от него...
