Отдыхай, моя милая…
Андрей склонился к ней, читая по глазам, что она желает увидеть сокровище, которое он уже час носил на руках после того, как ребенка отдала кормилица. Отогнул край покрывальца, показывая ей удивительно длинные ресницы и идеально круглое личико. И как показалось Анне, с некоторым нежеланием положил в ее протянутые руки свою драгоценную ношу.
— Как он красив! — прошептала Анна с благоговением в голосе, с трудом удерживая слезы, навернувшиеся на глаза при взгляде на ребенка, который еще недавно был одним целым с ней.
— Она, — поправил Андрей, улыбаясь. — Это дочь…
Сначала Анна почувствовала легкий укол сожаления, что не сумела подарить наследника своему супругу. Словно не удалось ей стать и в этом лучшей. А потом, когда вдохнула запах, который шел от этого лобика и этих пухленьких щечек, забыла обо всем на свете, кроме дитя в своих руках и мужа, целующего ее в висок.
Андрей хотел крестить девочку Марией в память о тетушке. Анна бы поддержала его с удовольствием, но при этом имени помимо лица Марьи Афанасьевны в ее голове возникало воспоминание об иной Марии, несущее вслед неприятный укол в сердце.
Она бы с радостью нарекла дочь Аполлинарией, чтобы у нее была Pauline. Но это имя могло бы вызвать в belle-mere очередной приступ раздражения, а этого Анне бы не хотелось.
— Елизавета, — произнесла она, вспоминая, как смотрела Месяцеслов несколько дней, предполагая будущее имя для дитя. — Ныне славят Елизавету.
— Лизонька, Лиззи, Лиза, — прошептал Андрей нараспев, давая всем своим видом понять, что принимает это имя, что оно ему нравится.
И Анна не смогла сдержать улыбки, когда расслышала в его голосе знакомые нотки нежности.
Другой раз Анна открыла глаза в день родов уже в весенних сумерках, но Андрея не было рядом в постели. Он ходил по соседней комнате, Анна видела в отражение зеркала его то появляющийся, то ускользающий из обзора силуэт, что-то говоря вполголоса ребенку у него на руках. А потом встал у окна и словно что-то показывал дочери в сгущающейся за стеклом темноте.
Анна хотела его окликнуть, но не успела — Андрей обернулся от окна на тихий стук в дверь соседней комнаты с коротким «Entrez». И так и остался на месте, не шевелясь, глядя на вошедшего, с таким выражением на лице, что Анна даже приподнялась в постели на локтях, обеспокоенная.
Это была Алевтина Афанасьевна. Анна разгадала ее появление, скорее по выражению лица Андрея, чем по фигуре, отразившейся в зеркале возле него.
