— Ой, не губите, Анна Михайловна! Не говорите барину, что прознали! Он же не поверит, что не я открыла вам, высечет, как обещался!
— О чем толкуешь, Глаша? — удивилась Анна такой реакции на свой зов. Она положила ладони на плечи девушке и чуть сжала их, вынуждая ту поднять взгляд и посмотреть ей в глаза. — Ты о чем речь ведешь?
— Ох, ты Богородица Пресвятая! — воскликнула тогда ее горничная, понимая, что сама выдала себя с головой по дурости своей. Вот теперь-то точно быть ей битой на конюшне.
Впервые за всю жизнь ее при барышне. Она даже почувствовала боль в спине сейчас, когда смотрела в требовательные глаза хозяйки своей. Не верила, что барин не накажет, как бы ни утверждал иное ее касатик, служивший уже год в дворне барской.
Но промолчать, скрыть правду от хозяйки, которая ни за что бы в покое не оставила, покамест не прознала всей правды, не смогла. Рассказала Глаша все, что знала, и о чем ей строго-настрого велел барин молчать, не желая, чтобы Анна проведала о случившемся за время венчания в ее покоях.
Лозинский не ушел просто так из усадьбы после того, как коляска удалилась прочь, скрывая от его взгляда красавицу невесту за зеленью липовых ветвей, надежной крышей переплетавшихся над аллеей. Когда Глаша первая ступила в покои Анны, воротившись наперед молодых из церкви, то даже онемела на несколько мгновений от того, что предстало перед ее глазами.
Вывернутые ящики, содержимое которых валялось в беспорядке на полу. Перевернутые ларцы и шкатулки, лежащие тут же на полу верх дном.
Разбитые замки бюро, раскуроченные панели потайных местечек в том. Даже в спальне все было вывернуто из ящиков, словно тот, кто творил это безумство, что-то искал. Подобная картина перепугала Глашу до полусмерти тогда, как и комердин барина, что неслышно подошел сзади, а после обшарил каждый угол покоев в поисках незваного гостя."
"— Он ведь забрал что-то, верно? — спросила Анна у Глаши после того, как та закончила свой короткий рассказ.
Уже зная, что так настойчиво искал Лозинский. Забирая то, что, по его мнению, уже давно принадлежало ему по праву. Раз не сумел взять с собой иное…
— Украшения ваши, барышня, на месте. В том поклясться могу. Про бумаги не скажу… Что собрала, то собрала. Бюро ваше в починку отдадут. Я уж страху-то натерпелась, когда вы воротились… думала, приметите, что под чехлом, — тараторила Глаша, не замечая, что хозяйка уже не слушает ее.
