Мне бы хотя бы частичку ее очарования! Хотя… это такая ноша, — она не стала пояснять, что красота — предмет зависти многих, и эта зависть ныне была весьма ощутима Софи, сидящей подле своей новой подруги во время трапезы на лугу. И утомляет, вестимо, нещадно. У самой Софи от внимания, которое было вокруг них тогда, даже голова разболелась. Нет, быть красивой и в центре такого поклонения ей определенно не понравилось бы!
— Я рад, что ты стала с ней так близка, — ответил ей Андрей, и Софи вдруг снова вспомнила о том, зачем пришла сюда, ускользнув от ока матери и от скучной беседы со старым отставным генералом, что был им соседом по уезду.
— И рад, что она пришлась тебе по нраву.
— Andre, я должна сказать тебе…, - Софи вдруг решительно шагнула в его сторону, и он даже поднял руку, останавливая ее. Оборвал ее на полуслове резким «Нет!», словно хлестнул кнутом. И она замерла, удивленная этим тоном, застыла на миг, цепляясь в шаль, что едва не уронила с плеч.
— Нет, Софи, — уже мягче повторил он, видя испуг, промелькнувший на ее лице.
— Дозволь мне первому сказать, а после сама реши, стоит ли мне знать то, что ты покамест хранишь при себе. Софи, ma chere, я намерен повести Анну Михайловну к венцу. И намерен сделать это еще до Петрова поста этим летом.
— Maman хватит удар при этой вести, — проговорила Софи медленно, пытаясь понять, как ей следует поступить ныне. — O, mon Dieu, Andre… Коли ты так расположен к ней, коли того требует твое сердце, то разве могу я быть против твоего решения? Я приму ее с распростертыми объятиями и отрину все обиды.
Но ведь Анна Михайловна… она ведь не ответит тебе согласием, mon cher. Давеча сама сказала мне, что брак меж вами невозможен…
— Я знаю, отчего были те слова. Что причина им — знаю, — отрезал Андрей, и Софи заметила, как ожесточились слегка черты его лица при этом. — На это скажу так — нет любви в том, что стоит препоной. Нет желания, я уверен в том. А коли нет любви, то и разницы нет, за кого по нужде идти… Единственный, кто мог бы встать против, перед которым я слаб из-за ее расположения к нему — далеко, за сотни верст отсель.
И коли нет его, нет ни известия, ни связи, ни нити, которую не разорвать… Быть может, перед ним и отступил бы, зная, что она к нему расположена, а так…
— Ты говоришь… о поляке? — и Софи даже дыхание затаила в ожидании ответа брата. А тот только долго смотрел в ее глаза, будто пытаясь угадать по лицу, что известно сестре, и только после кивнул слабо.
