И сразу почувствовалась невероятная усталость, что давила на плечи еще с середины дня. Потому не мог не подумать, что надобно было все-таки остаться в своих покоях и отдохнуть, а не спешить предстать перед десятками взглядов собственных знакомых и знакомых матери, которых та с большим удовольствием пригласила в Милорадово, перед взглядами соседей, которых он толком еще не успел узнать. Неспешные беседы в салоне и после в большой столовой за трапезой, анекдоты и тихий смех отчего-то утомляли, действовали на нервы.
Сам же ужин казался бесконечным с его семью переменами блюд. Он был и рад увидеть своих петербургских знакомых, прибывших в Милорадово, и в то же время отчего-то равнодушен к их присутствию здесь.
Усталость, подумал Андрей, с трудом понимая вкус жаркого, которое подали одной из перемен. Я просто устал физически… вымотан донельзя. Или он отвык от общества за время походов и вынужденного уединения после возвращения из Европы? Он иногда окидывал взглядом улыбающиеся лица, блеск драгоценностей, камней орденов или золота эполет в свете свечей, легкое колыхание перьев в тюрбанах, чепцах или эспри.
Эти голые плечи, потные от духоты, несмотря на распахнутые окна в парк, лбы, эти букли и локоны. Этот жеманный искусственный смех, любопытные или заискивающие взгляды, тихие шепотки украдкой. Все ныне только утомляло…"
"— Вы выглядите усталым, mon frère, — тихо проговорила Софи, чтобы не услышали остальные, когда уже перешли после ужина на террасу, где решили провести время после десерта.
— Mesdames заняты нынче беседами да пасьянсами. Мужчины же ныне удалились в бильярдную и карточную. Вы могли бы легко потеряться по пути в те комнаты… потеряться в своих покоях… Я полагаю, вам простят такую вольность, учитывая многие обстоятельства. Тем паче, следующим утром — гон…
— Вы — мое… спасение, — ответил Андрей сестре, с трудом удерживая руку от ласки, которой захотелось поблагодарить сестру за предложение. Запнувшись на слове, что нежностью показало бы его признательность и любовь.
Ранее он сказал бы «ангел», как называл Софи порой среди прочих ласкательных обращений, но ныне… ныне он мог назвать так только одну женщину. — Скажите maman, что письма от ее приятельниц московских я передал с одной из ее девушек. Вестимо, у нее уже в покоях. И пожелайте ей от меня покойной ночи…
— Andre, — задержала его вдруг сестра, положив сложенный веер на его руку. — Не торопитесь ко сну отходить. Я улучу минуту и зайду к вам. Мне есть, что вам сказать.
