Кто ведает, как еще повернется Проведение!»
И Анна была с князем вежливой и любезной в тот визит, стараясь держать в памяти только ларец с ассигнациями и колонки цифр, которые ясно говорили, как дорого нынче жить. И возможное будущее Сашеньки — одной ей ни в жизнь не пристроить того в поре, а Вера Александровна и кузины едва ли помощницами станут в том. Оттого ей был нужен супруг. С именем, со связями, с состоянием. Уж коли продаваться, то отчего бы не подороже? И сама ужаснулась этой мысли, обжегшей тогда горячее пламени.
Князь что-то говорил ей, а Анна не слышала его. Только смотрела на морозные узоры на стекле, поражаясь собственным мыслям.
— Вы позволите мне напомнить вам то, о чем мы говорили, когда я уезжал из Милорадово в те дни? — тихо произнес Чаговский-Вольный, и Анна напряглась невольно, едва удерживая себя на месте подле него. Взглянула на него, но не смогла даже кивнуть, как ни призывал ее к этому разум. Больше не будет шепотков за спиной, уверял ее внутренний голос.
Больше не будет тревожных мыслей о том, что отдать в заклад из ларца, уже заранее зная, что выкупить эту вещь никогда не удастся. Или о том, сколько осталось в кладовой сахара, муки, круп или не размякнет ли до лета нехитрый урожай в холщевых мешках в погребе. Больше не надо будет чинить перчатки и пытаться так сложить в троеперстие пальцы на службах, чтобы не было видно следов этой починки.
Будет несколько перемен блюд за ежедневной трапезой, а в сервировке стола серебро и тонкое стекло.
А голова будет занята с тех пор не сведением бесконечных счетов, а только выбором наряда да меню к предстоящему званому ужину. И снова будут балы, ужины и обеды, театральные представления и музыкальные рауты. И будут шелка, кружева, эспри и плерезы. Анна снова полетит по жизни, как легкая бабочка, не раздумывая о завтрашнем дне, потому что к тому нет особой нужды. Совсем как раньше…
«…А ты же, моя богиня, станешь супругой титулованного человека с состоянием, будешь порхать в свете, как воздушное Божье существо papillon [565]… Все будут завидовать его счастью… Весь свет ляжет к твоим ногам с восторгом, даже клеветники и завистники перестанут злословить в благоговении перед твоей красой и в страхе перед твоим супругом», вспомнились слова брата.
Анне ведь была уготована именно такая судьба, вдруг поняла она сейчас, стоя возле князя под его пристальным и таким пугающим ее взглядом.
