Она была на редкость холодна на том балу и с ним также. Он был у нее на посылках весь вечер, подумай только. Его имя вскорости будет на языках всех злых шутников уезда.
— На самом злейшем из всех оно уже побывало, — заметил Андрей, захлопывая книгу. — Хуже уже быть для него не может. Полно о том, я не желаю говорить о господине Павлишине.
— Когда ты едешь? — подчинилась графиня его просьбе. Маша, что сидела за рукоделием у окна, тут же чуть развернула голову в их сторону.
— Через день после охоты. Не могу себе отказать в той забаве, хотя и задерживаюсь на несколько дней к тому сроку, что писал maman.
"
"Графиня вдруг сбросила с колен болонку, потом повернулась к Маше и попросила ту выйти, чтобы без особых помех переговорить с Андреем о делах и о его положении. Когда за воспитанницей закрылась дверь, она тут же кинулась в бой:
— Я настаиваю, слышишь ли? Настаиваю, чтобы ты, mon cher, принял помощь от меня в деле с опекунским советом и векселями, что оставил твой брат. Отчего бы и не принять ее?
— Vous savez, ma tantine [93], что я желал бы сам решить эти трудности, — снова окаменели черты лица вмиг, заходили желваки.
— Знаю, от кого у тебя эта щепетильность! Это упрямство глупое! Весь в отца, Павла Петровича, упокой Господь его душу, — графиня размашисто перекрестилась, но после снова продолжила свою атаку. — Andre, отбрось все это в сторону! Сколько целковых жалованье твое? Две сотни? Три? Как будешь тысячи по закладным отдавать? Тысячи! Это не одна, не две и даже не десяток! А есть еще и векселя! И ты, я знаю, милостью своей не оставил даже Надин.
Ты думал, не проведаю, куда ассигнации от заклада часов, что я подарила, пошли? О, mon petit garcon [94], ты не сможешь так долго продолжать!
— Разве у меня есть иной выбор? — устало спросил Андрей, поднимаясь с места и отходя к окну, выглядывая через стекло на темные стволы деревьев в парке, на ветви в белоснежном одеянии. — Я ныне глава семьи, по нраву то maman или нет. Я не могу быть таким беспечным, как Борис, не имею права, ведь на попечении моем четыре женщины.
— Возьми у меня в долг, mon cher, коли так не желаешь. Заплати по векселям сперва, чтоб более не гоняли, как зайца на гоне. А после и по процентам что-нибудь решим, — графиня даже склонилась чуть вперед, угадывая по фигуре Андрея, что он уже на грани того, чтобы решиться на ее предложение. — Поедешь и разберешься с управителем и старостой. Решишь с оброком. Да только уже на покойную голову, mon cher, не думая о долгах срочных.
