Он перехватил ее взгляд, сжалось сердце при том подозрительном блеске глаз, но вида не подал, развернулся от огня уже собранным, хладнокровным, хотя на самом деле кровь бешено стучала в висках.
— Позвольте мне сказать то, что вам велел передать Давыдов, слово в слово. Поляк жив, ведь Денис Васильевич все еще помнит, как вы просили за него. Оттого и не стал стрелять в тот момент, позволил ему уйти в лес, — и тут же вопрос, не давая отойти от услышанного, затаив дыхание в ожидании ответа. — Вам по душе слышать это?
Анна не могла не вздрогнуть при этом вопросе.
Он знает! Знает уже… Но что? Что именно? О, как же она боялась этого момента ранее! Сколько ночей не спала, раздумывая, как посмотрит ему в глаза, зная о том, что случилось. Когда губы еще горели огнем, напоминая о том предательстве, что она совершила. Где найти слова, чтобы донести до него, отчего она поступила так, отчего переступила клятвы и пошла навстречу другому мужчине? Способно ли слабостью тела оправдаться перед ним? Или он все же осудит ее и… оставит? Возможно ли это?!
— Любому, что чтит заповеди Господни, в котором живо человеколюбие и милосердие, будет отрадно слышать, что кто-то избежал смерти, — осторожно ответила Анна, кладя портрет на столик.
Глаз тут же заприметил письма, веером рассыпавшиеся по столу от ее неаккуратного движения, от которого упала гравюра. И она узнала свой собственный почерк на одном из них.
Значит, все кончено. Она даже пошатнулась, отступила от столика, едва не запутавшись в подоле.
Все кончено! Только по этой причине привозят с собой письма, что она писала. Чтобы отдать, расставаясь, забирая взамен свои собственные послания и свое слово.
— Вы ведь ведаете уже все! — резко выкрикнула ему. Голова пошла кругом от волнения, а сердце сжалось больно, чтобы после заколотиться учащенно в груди, разгоняя кровь, путая мысли своим громким стуком. — К чему эти хождения вокруг да около? Ну же! Вы ведь знаете! Вам, должно быть, сказали уже!
— Я жду только одних слов о том! — так же резко ответил ей Андрей.
— И эти слова — ваши!
— Мои? Вы ждете моих слов? Разве вы уже не вынесли суждения обо мне? Разве не готовы покарать за то предательство, что я совершила? — и она только вдохнула с едва слышным для уха всхлипом, когда заметила острую, ничем не прикрытую боль в его глазах. А потом снова на его лицо опустилась завеса отстраненности и холода. Снова вернулся прежний Андрей, который был непонятен ей.
