Потом он повернулся к Машеньке, предлагая ей принять его вторую руку, и она, опустив глаза вниз, робко положила красные от мороза пальчики на его локоть.
По пути к карете предстояло миновать тот самый кружок с девицей в светло-серой шляпке в центре. Потому пришлось задержаться возле них, едва поравнялись с теми. Андрей склонил голову в знак приветствия, Машенька низко присела в реверансе, а вот Марья Афанасьевна только кивнула. Господин в шубе поклонился им в ответ, за ним низко склонили головы молодые люди и офицеры, а женщины присели, причем Андрей был готов спорить, что та самая смелая девица едва ли согнула колени — лишь легкий намек на книксен.
— Ваше сиятельство, Марья Афанасьевна, — господин в шубе поднес к губам холодную с мороза руку графини. — С Рождеством Христовым вас! С праздником великим!
— Благодарю вас, Михаил Львович, — ответила графиня, принимая поздравления и своего собеседника, и от людей, что стояли за ним, поспешивших присоединиться к тем. — Благодарю от сердца.
Примите и мои поздравления с Рождеством Христовым! Позвольте представить, коя возможность вышла к тому, mon neveu, что прибыл нынче с визитом с Святогорское. Ротмистр Кавалергардского полка Ее Императорского Величества Оленин Андрей Павлович, je vous prie d'aimer et d'estimer [27].
И снова легкие поклоны, и книксены, и слова, подобающие случаю, на французском и русском языках. И опять Андрей, мельком взглянувший на ту девицу в шляпке с белыми перьями, поймал ее взор на себе, заметил изогнутые в той самой улыбке губы.
Вмиг кольнуло в груди, опалило огнем тело. Захотелось протянуть пальцы и стереть эту улыбку с губ, убрать это выражение собственного превосходства из широко распахнутых глаз. Откуда эта злость в душе? Он ведь десятки раз видел это выражение на лицах светских красоток, это явное выставление собственной прелести. Но именно ныне оно вызвало в нем такую острую неприязнь.
А может, это случилось от того, что она отчего-то при представлении протянула ему для целования руку в перчатке, нарушая негласные правила? Андрей, в тот момент касавшийся губами тыльной стороны ладони женщины в летах, судя по схожей линии лица, матери этих девиц, замер на миг, раздумывая, как следует поступить ныне.
Он резко выпрямился и, взглянув в прелестное лицо в обрамлении серого шелка, проигнорировал протянутую руку в тонкой лайке, склонился к аккуратной ручке ее сестры, той самой, что так некрасиво краснела в церкви.
