Желаешь ее получить — женись, но не скоро, подожди с венчанием. Год, два! Она еще взбалмошна и упряма, переменчива в своих предпочтениях, нет в ней покамест разумности, а ты… Ты, mon cher Andre, не умеешь прощать. Не умеешь того, не спорь даже! Ко мне Надин писала… плакалась…
Андрей резко поднялся с места, едва не опрокинув стул, на котором сидел. Отошел от тетки к окну, стал наблюдать за закатом, чьи ярко-розовые тона уже окрасили небосвод вдали над кронами парковых деревьев.
— Надеюсь, ma tantine, вы не будете мне читать нотаций о том, как следует вести себя beau-frère [217] добропорядочному.
Я не оставил ее после смерти брата, ей есть, где жить и на что. А то, что… я не обязан питать к ней чувств никаких. И не питаю. Она жаловалась на мой холод, c'est vrai [218]? Надин уже писала о том и к маменьке, совсем позабыв, что та клянет ее на все лады за смерть Бориса. И к Софи о том же. Та уже выговаривала мне, что я чересчур строг и холоден к pauvrette Nadine [219]. Но Надин забыла, что то тепло, которое было в моей душе к ней, она сама растратила когда-то.
Да не вы ли когда-то с холодцой были к ней? Отчего такое расположение ныне?
— Вот о чем и речь! Я могу простить тех, кто слаб, кто уже наказан судьбой за свои грехи. Ты же — нет! Не умеешь, — графиня снова покачала головой, а потом поспешила переменить тему разговора. — Когда о приданом речь вести будете? Я бы желала быть при том.
— Следующего дня, после полудня. Приедет поверенный Шепелевых из Гжатска и управитель-немец. Буду рад, коли составите мне компанию, — но графиня видела по его глазам, что его ничуть не заботит вопросы приданого, что дадут за невестой.
Другие мысли ходят в его голове, совсем другие.
Они недолго говорили о том, что может дать за дочерью Шепелев. Разговор вскоре перешел на письма к матери и к полковнику за разрешением на брак.
— Карл Карлович [220] не откажет мне, — проговорил Андрей, хорошо зная нрав барона, стоявшего во главе полка. Позволил же тот ему задержаться на пару месяцев из отпуска. — Так что можно огласить и до получения письма от него.
Эту проволочку я не потерплю.
— А что скажет твоя маменька, Андрей, на этот брак, хотела бы я знать, — задумчиво произнесла графиня, а тот только криво усмехнулся.
— Ничего не скажет. Вы же знаете, ma tantine, моя мать не разговаривает со мной уже более двух лет. А не послушать слов, сказанных мне сестрой, пусть даже переданные из уст матери, я имею полное право. Или вы думаете иначе?
Нет, графиня так не думала.
