– Я просто не знал, что в «приватке» ты, а камеры всегда работают, автоматически включаются, едва кто-то входит. Так что? Не расколешься?"
"Григорий помолчал немного, приходя в себя, потом налил себе почти полный стакан коньяка и выпил, поморщившись. Мазей изучающе поглядывал на друга и ждал. В том, что Гришка расскажет ему, с кем был, Иван почти не сомневался – они дружили с детства, между ними было много всего, но тайн друг от друга они никогда не имели. Когда Мазей, бывший старше на три года, угодил в тюрьму за какую-то мелкую ерунду, именно отец Григория помог ему выпутаться и не получить большой срок.
А когда отец умер и мать осталась одна (Гришка в то время был в армии), Иван поддерживал ее и морально, и материально, так как уже тогда начал потихоньку развивать бизнес. К моменту возвращения Гришки Мазей уже имел большую бригаду отморозков, которые контролировали рынок и несколько автосервисов, а также пару крупных гостиниц со всем, что к ним прилагалось.
Они обложили данью полгорода, и Мазей по-братски предложил Грачеву долю. Однако Гришка решил, что не хочет иметь ничего общего с криминалом, и Иван взял «темную» сторону бизнеса в свои руки, предоставив Григорию право заниматься исключительно организованной им туристической фирмой. Заодно Мазей стал кем-то вроде «крыши» у своего приятеля-брата, решал все вопросы, связанные с охраной, и прочие мелочи. Но они по-прежнему были очень близки. И вот теперь брат мялся и впервые не хотел делиться чем-то.
– Понимаешь, Гриха, – помог ему Иван. – Дело не в этой телке, дело в Алене. Как с ней-то быть?
– А что – с ней? Алена – моя жена, мать моих сыновей, и это так и останется, я никогда ее не брошу, я ж люблю ее до одури. А это… так, чтобы из формы не выйти, – попробовал отшутиться Григорий, но Мазей шутку не принял.
– Я серьезно, братка. Подумай, что делаешь. Выборы на носу, развод – плохая реклама.
– Да при чем тут реклама! – отмахнулся Грачев, доставая сигареты.
– Я ведь серьезно говорю – люблю ее и не брошу никогда!
– А ты не думаешь, что Алена может сама уйти? Она ведь не идиотка, рано или поздно все поймет. – Мазей тоже закурил, потянулся к бутылке и плеснул себе коньяка. – И терпеть вряд ли станет. И потом – у нее есть Витя Боксер… – в голосе Мазея появились сальные нотки, и Григорий вздрогнул.
Эта мысль не раз приходила ему в голову.
