– Я вам и так верю… вообще, Надежда Николаевна, вы меня просто потрясли! Самостоятельно распутали эту историю! Скажите, вы не хотели бы поработать в моей фирме? Думаю, я мог бы платить вам по самому высокому разряду!
Охранники недовольно переглядывались – их шеф никогда не благодарил за службу в таких выражениях и не делал таких заманчивых предложений.
Машина с Кефалиди уехала. Надежда с Верой поглядели ей вслед. Похоже, о них все забыли.
– И куда теперь? – вздохнула Вера и кивнула на ошметки картона на платье.
– В таком виде до дома не доехать. Платье испортила, а оно дорогое, авторская работа. Дашку бросила…
– Радуйся, что жива осталась, – отмахнулась Надежда. – Вот как я мужу объясню, где пропадала? Мне срочно нужно обратно!
Она потянула Веру к поребрику и даже подняла руку, завидев огни машины, но тут рядом остановился джип, и Елисеев высунулся с переднего сиденья рядом с водителем:
– Дамы, прошу в автомобиль!
«Дамы! – фыркнула про себя Надежда. – Раньше он нас по-другому называл».
Она завертела головой, пытаясь определить, куда их везут. Получалось, что обратно в офис Елисеева. Машина летела по темным полупустым улицам, и Надежда повеселела – возможно, с мужем удастся спустить все на тормозах, скажет, что пошла в туалет, заблудилась, ее случайно заперли в комнате…
Однако по приезде их не отпустили. Машина остановилась возле неприметной двери, и водитель вежливо, но твердо подтолкнул их войти вслед за Елисеевым.
Они оказались в том же помещении, где были раньше.
Кирилл скорчился на полу в самом дальнем углу. При виде вошедших он поднял голову. Под глазом наливался еще один фиолетовый синяк, губы распухли, на скуле кровь. В глазах его не было уже страха, а только безнадежная тоска. Он ткнулся головой в колени и завыл.
– Господи! – Надежде захотелось перекреститься, а Веру передернуло.
Николай Иванович читал газету, Гена сидел в кресле и, кажется, дремал.
– Я же просил… – поморщился Елисеев. – Николай, что, в самом деле, не у меня же…
– Очень разбушевался, орал тут… – ответил Николай.
– Пришлось Гене его успокоить…
– Ну и что мне с этой мразью делать? – Елисеев поглядел на женщин и вздохнул. – По всему получается, что жить ему нельзя, но я ведь не убийца.
«Да что вы?» – хотела ехидно вставить Надежда, но прикусила язык – все же перед ней не тот человек, над которым можно безнаказанно подсмеиваться.
– В полицию его сдать тоже несподручно – начнет лишнее болтать, а мне это ни к чему.
