— Военная ипотека, страховка, денежное довольствие, не мне тебя учить, ты и сам в курсе, — отчеканила и сразу стало ясно, что все перечисленное для отвода глаз. Ладно, так не пойдет.
Махнул официанту, прося счет, и тот кивнул и направился за терминалом, а Дашка все еще дулась, а я игнорил ее настроение. Не здесь и не сейчас мы будем договаривать."
"Из ресторана вышли в молчании. Тачка мигнула габаритками, когда приблизились, и я ненадолго остановился, чтобы раскурить вынутую из пачки сигарету, и Дашка тоже замерла.
— Все еще злишься? — спросил, затягиваясь, и рыжая сделала шаг ко мне и перехватив запястье поднесла зажатую в моих пальцах сигарету к своим губам. Вдохнула неглубоко, но достаточно, чтобы ее слабенький организм напитался никотином. — Не злись, я не специально.
Глянул на нее сверху вниз и заметил, что рыжая поежилась под порывом холодного ветра, проникшим ей под курточку. Хотелось обхватить ее плечи, прижать к себе, выдохнуть в шею тепло, чтобы согреть, но меня взбесила собственная реакция и я сунул руки в карманы.
— Папа всю свою жизнь носится с этой службой. Он только ее и видит. Наряды, одс-ы, звания, звезды… Его ничто не интересует кроме службы. Ничто и никто. Пашке еще удалось заслужить его уважение, папа теперь им гордится. А я? Как мне быть? Заниматься балетом и удостаиваться лишь снисходительных улыбок и похвалы для галочки? Девочка! На что я вообще гожусь? Детей рожать? А может я не такая дура как от меня ждут? Может могу тоже быть достойной его внимания? Поэтому я и спросила у тебя про Иру.
Она же служит. И как ей это удается? Трудно среди мужчин? Много сложностей? Гордятся ли ей родители? Наверняка гордятся. Я бы гордилась… И мой папа бы гордился, будь у него такая дочь.
Она замолчала, а я с трудом сглотнул ком в горле, потому что был совершенно не готов к такой исповеди.
Дашка думает, что она для отца ничто? Пустое место? Никчемная девчонка? Она даже не догадывается как ошибается. Наверно ошибается…
— Мне кажется, ты не права.
— Когда кажется, крестись.
Отрезала и села в машину на переднее, оставляя меня одного на продуваемом всеми ветрами тротуаре.
43
Ехали снова в давящей тишине. Лишь на подъезде к дому я решился заговорить, понимая, что вечер все-таки неизбежно испорчен. Я для Даши враг, она думает, я такой же как ее отец — судящий предвзято сексист. И да, она права. Я не понимаю ее стремления попасть на службу, для меня оно глупо. Она может прекрасно влиться в другие сферы, для девушек их масса.
