Фома радостно улыбнулся:
— Поздравляю, мастер Чехов. Вот я знал, что дело разрешится правдой.
Выглядел Питерский таким радостным, будто это его восстановили в практике. Помощник завел двигатель и уточнил:
— Куда едем?
— В «Северный путь», — ответил я. — Нужно обсудить кое-что с Александром Васильевичем Морозовым.
Парень кивнул, и машина выехала с парковки.
Глава 3
Хороший обед
— Вашество, а как вообще заседание проходило? — полюбопытствовал вдруг Фома."
"— Ну, в нужном зале собираются люди, которые принимают участие в заседании, — начал объяснять я.
— Председатель комиссии слушает доводы сторон и выносит свое справедливое решение.
— И никаких красивых речей? — уточнил Питерский, и его голос прозвучал немного расстроенно.
— Разбирательство обычно опирается на факты, — ответил я. — Поэтому все прошло быстро.
Фома замолчал, рассеянно глядя на дорогу. В салоне повисла тишина. Я не выдержал и спросил:
— О чем задумался?
— О Елене Анатольевне, — ответил Питерский.
Я удивленно поднял бровь, с интересом ожидая продолжения, и слуга, который, видимо, только теперь понял двусмысленность ситуации, поспешно добавил:
— То есть, не совсем о Елене Анатольевне, вашество, а о том, как быстро она перевоспиталась… Сегодня я ее с трудом узнал.
А всего-то пожила чуточку в доме Зимина. Вот она, сила воспитания! Мощь целительной лопаты и трудотерапии.
— Ты только при ней такого не скажи, — усмехнулся я. — Она дама гордая, из старой аристократической семьи. И вряд ли перестанет быть собой даже несмотря на то, что скоро потеряет фамилию.
— Неужто она оказалась не настоящей дочерью судьи? — изумленно уточнил парень, но в его глазах мелькнуло лукавство.
— И такого лучше не говори, — посоветовал я. — Мастер Свиридов отрекся от дочери. Она осталась без поддержки семьи. В нашем мире это означает…
— Что она стала немногим важнее бастарда, — продолжил за меня Питерский. — Тяжело же теперь придется Елене Анатольевне. Она ведь привыкла на всех смотреть свысока и простых людей не считать за человеков.
— Остается надеяться, что она сумеет приспособиться к новому положению, — нахмурившись, ответил я.
Мне и впрямь хотелось верить, что у княжны получится поменять взгляды. В ближайшее время она потеряет привычный для себя статус, и если не перестанет задирать нос, то ей и впрямь будет несладко.
— Значит, вы теперь с ней дружбу водите? — лукаво осведомился помощник.
— Можно сказать и так… — Я пожал плечами.
— Правильно, — одобрил слуга.
