Перед каждым из нас поставили пустую тарелку, положили рядом столовые приборы, маленький соусник, чашку с водой, в которой тоже плавали кружочки лимона. На краю стола разместили корзинку с поджаренными ломтиками хлеба.
— Предупреждаю, молодежь: вы обязательно испачкаетесь во всем этом великолепии, — произнесла Яблокова и гулко сглотнула. — К слову, это сейчас в ресторанах раков могут уже разрезать при подаче. А в мое время их подавали целыми. Кто-то ел их, орудуя вилкой и ножом, но я всегда предпочитала делать это руками.
Никто не ест раков красиво. Так что даже не и пытайтесь.
— Хорошо, что мы тут прикрыты листьями этого цветка, — отметил я. И спросил: — А зачем тут эти плошки с водой?
— Споласкивать в них пальцы, Павел Филиппович, — усмехнулась женщина.
Мы приступили к трапезе. Пришлось отметить, что Арина Родионовна довольно ловко орудовала вилкой, вынимая белое мясо из красного панциря. Фома поглядывал на нее и делал то же самое. Все же кошачья натура давала о себе знать, и оба мои помощника были невероятно аккуратны.
Чего нельзя было сказать обо мне. Вскоре я смирился с мыслью, что одежду придется отдать в чистку. И взялся за еду по примеру Людмилы Федоровны. Она закатала рукава платья и ела с удовольствием. Жмурилась от восторга и время от времени вытирала рот салфеткой.
— В деревне это считалось едой рыбаков, — сообщил нам Фома. — Да только там к ним не прилагались вилки.
— Но ты хорошо ею орудуешь! — похвалила его Яблокова.
— Спасибо, — парень зарделся и вдруг подобрался, словно заметил что-то опасное.
Буквально в следующую секунду наше уединение было нарушено. Листья растения отодвинулись в сторону, и перед нами появился мужчина, которого я тотчас узнал.
— Извините, что мешаю вашей трапезе, — произнес он нараспев и коротко поклонился.
— И что вас сподвигло на такой поступок? — сухо поинтересовалась Яблокова, отложив в сторону салфетку. — У вас должна быть какая-то веская причина, раз вы решились подойти к нам…
Щукин растерялся и недоуменно уставился на женщину.
Видимо, он не привык к подобному обращению. Я хорошо помнил его холодный и даже надменный вид во время визита с обыском в моем доме. Мужчина быстро вернул лицу невозмутимое выражение и даже натянуто улыбнулся.
— Я извинился!
— И это обязывает нас простить вас? — продолжила Яблокова, откинувшись на спинку стула.
Она осмотрела незваного гостя с головы до ног и презрительно скривилась.
— Павел Филиппович, ты знаешь этого господина? — уточнила она у меня.
