Такое со мной уже было… правда, давно… тогда мне стало настолько плохо, что родителям пришлось вызвать скорую! От осознания, что я не могу контролировать дыхание, паника только усиливается, я чувствую, как лёгкие начинают гореть, мне не хватает кислорода, а помещение бешено вращается перед глазами…
— Твою мать, тебе плохо что ли?! — он подбегает ко мне, откидывает одеяло. — Что? — смотрит на меня со страхом в глазах. — Сердце? У тебя больное сердце?
Отчаянно мотаю головой.
— Нет? Да что же…
— Воздух… — удаётся сдавленно прохрипеть.
— Ладно, сейчас!
В следующую секунду он подхватывает меня на руки и прижимает к себе. От обнажённой груди пышет жаром. Расслабленно повисаю на его руках, пока Даниил быстро спускается со мной на первый этаж. Распахивает входную дверь и выносит наружу.
Закрываю глаза, чувствуя, что от близости его сильного тела мне становится немного спокойнее. Сейчас я не должна думать ни о чём, кроме своего дыхания…"
"— Вдох-выдох! Вдох-выдох! — командует голос где-то возле уха. — Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо…
Прохладный воздух врывается в мои лёгкие, и я дышу.
Просто дышу, пытаясь не думать о том, что теперь «хорошо» уже никогда не будет!
Глава 9
Даниил
Сердце отбивает по рёбрам сумасшедшую чечётку. После того, как Полина чуть не задохнулась, я как-то разом протрезвел. Стою напротив неё в кухне и смотрю в побледневшее лицо сестры.
Пипец как перепугался. Ей было так плохо, что я думал всё, конец. Задохнётся! Но потом, стоило прижать её к себе и вынести на воздух, так она успокоилась, щёки немного порозовели, а хрипы прекратились.
Изучаю черты её лица и пытаюсь понять, как так вышло, что из забитой пухлощёкой бочки она превратилась в такую привлекательную красотку? Твою ж мать… Стискиваю зубы плотнее. Я не должен думать о ней так. Это же ёбаный пиздец!! Я не должен скользить по её коротким спальным шортикам ТАКИМ взглядом!
Нервно сглатываю, отворачиваясь к чайнику. Большим извращенцем я себя в жизни не чувствовал! Хочется отмыться от этих мыслей! Перестать представлять её голой! Но воспоминания о нашем сексе в душевой всё равно пробиваются через броню, а в ушах, будто нарочно, звучат её стоны…
— Чай будешь? — спрашиваю, стараясь унять дрожь в руках.
— Да, можно… — отзывается негромко.
Щёлкаю кнопкой, и всё не решаюсь повернуться. Жесть… надо что-то ей сказать! Вот только что…
— Родителям не скажем, — она первой нарушает молчание. — Мать с ума сойдёт… а отец… у него, наверное, случится инсульт.
— Ага, — только и отвечаю.
