В ушах эхом откликаются её жалобные стоны. По телу проходит дрожь. Я вспоминаю, как она дрожала в моих руках, пока я натягивал её охрененно узкую дырку на свой изнывающий от желания болт. Блядь… не знаю, испытывал ли когда-либо больший кайф от траха? Запретный адреналин, ощущение полной и всепоглощающей власти над ней… её сопротивление, похоть, желание… Адская смесь!
Тело снова наливается жаром, и я даже перестаю замечать этот леденящий холод, что пронизывает до костей! Надо было не играть в джентльмена, а забрать к чертям свою толстовку! Сейчас бы она мне пригодилась!
Член пульсирует, снова наливаясь кровью.
Я как долбанный подросток мечтаю хорошенько вздрочнуть на воспоминания о том, как имел эту выёбистую сучку! Чертыхаюсь. Перед тем, как смогу передёрнуть у себя в душе, должен ещё завести байк Артёму. Обещал, ведь. Если не привезу, завтра Соколов будет беситься из-за того, что ему не на чем ехать в колледж.
Открываю глаза и вижу в конце дороги жёлтое такси. Ладно, детка, никуда ты от меня не денешься.
Я выебу тебя ещё минимум раз, чтобы впредь тебе было неповадно бросать мне вызов! Но это будет позже, а пока…
Мотор крутого байка ревёт. На этот раз я не сдерживаюсь и гоню во всю мощь, на которую способна эта крошка. Разгоняюсь до ста двадцати и уже через минуту обгоняю долбанное такси, которое тащится сорок километров в час, останавливаясь на каждом светофоре. Ветер превращает мокрые джинсы в лёд, но я не сбавляю скорость. Быстро доезжаю до дома друга, а потом жду, пока ворота роскошного особняка его родственников разъедутся достаточно, чтобы пропустить меня вперёд.
Уже довольно поздно, поэтому я не звоню в парадный вход. Знаю, у Артёма с его родственниками напряжённые отношения. Он вынужденно живёт с дядей и тётей, которых просто терпеть не может! Паркую байк, а потом забираюсь на дерево и стучу в окно спальни друга.
Включается свет, и Арт подходит к окну.
— Это ты? — пьяно усмехается. — Я думал, ты до утра будешь тусоваться.
— Не, там было скучно, — пожимаю плечами.
— Какого хера ты не приехал?
Артём подаёт мне руку и помогает залезть в окно.
Как только нога опускается на пол, я сбиваю какую-то бутылку, и мы оба ржём, понимая, что грохот раздаётся теперь по всему дому.
— Бля, ты чего голый? — хмурится Арт, оглядывая меня. — Ещё и мокрый?
Я, чувствуя себя как дома, подхожу к шкафу и беру оттуда чистую сухую одежду.
— Ща, погоди. Я замёрз, пиздец!
Надеваю вещи, пока Артём берёт очередную бутылку.
