Вчера я нарочно набухался до потери сознания, а потом вернулся домой со стояком, которым можно было забивать гвозди! Какая-то часть меня давно хотела, чтобы всё случилось именно так. Жёстко. Неконтролируемо. Дико.
Ловлю в противоположном зеркале собственное отражение и шарахаюсь от него.
Невыносимо видеть себя. Ведь я её почти изнасиловал… Довёл до состояния, когда она уже не могла отказать, и трахнул. Несколько раз подряд! Кончил в ней, запятнал её собой и своими извращёнными желаниями. Я… просто урод. Моральный урод, которому нельзя найти оправдание! Что же я сделал с ней… что сделал с нами… Вдруг после этого Полина залетит?
По телу проходит болезненный спазм, и меня снова выворачивает.
Не могу представить, что будет, если в ней начнёт расти мой ребёнок. Кажется, я уже заранее его ненавижу. Плод моего запретного, больного влечения. Ему не место в её теле!
Меня трясёт от тяжести этого груза. Становится больно дышать. Я даже в зеркало смотреть на себя не могу!
Нет… я не хочу быть в этом доме.
Мне нужно уехать. Нужно быть от неё как можно дальше!
Полощу рот и поспешно натягиваю джинсы и худи.
Хлопаю себя по карманам, проверяя ключи, телефон…
Выбегаю на улицу и сажусь в тачку.
Обвожу глазами салон и замечаю наполовину пустую бутылку Джека Дениелса, которым я бухал вчера, сидя в машине перед домом…
Тянусь к бутылке и смачно присасываюсь к горлышку. Огненная жидкость опаляет нутро, проваливается в живот, вызывая новый спазм.
Снова ловлю своё отражение в зеркале и снова чувствую тошноту.
Сука! Я себя ненавижу! Ненавижу за то, что натворил, но… всё равно какая-то животная часть меня хочет вернуться к ней. Вернуться в спальню и повторить всё то, что было накануне!
Да что со мной не так?!
Отчаянно бью по газам, быстро покидая территорию дома.
Еду наугад, не стремясь попасть ни в какое конкретное место.
Снова пью и чувствую, как изображение перед глазами начинает медленно размываться. Сбрасываю скорость проезжая по знакомой улице.
Впереди байкерский бар, в котором мы с Соколовым не раз зависали.
Замечаю его байк на парковке и спортивную тачку Герыча. Торможу.
Видимо, наша компашка продолжает тусовку тут.
Мне не хочется никого видеть. Но и одному быть тоже невыносимо.
Бьюсь головой об руль, а потом допиваю оставшееся бухло.
Тяжесть в груди, вроде, становится чуть легче, и я выхожу из тачки с трудом передвигая конечностями.
Сейчас мне хочется одного — напиться так, чтобы хоть какое-то время ничего не помнить.
