Стало быть, присягали царю-батюшке служить верой и правдой. Как с этим?
– За вами, Юрий Александрович, тоже кое-какие грешки водились. А ведь говорите, что дворянин?
– Не вру! Истинная правда! – Миронов истово перекрестился.
– А сейф в штабном вагоне белого генерала Слащева вскрыли?
– Под вашим давлением, Павел Андреевич!
– А Эйфелеву башню батьке Махно продавали?
– Но не продал же!
– Потому, что не сошлись в цене.
– Нет. Побоялся батьку. Он, если бы раскусил эту аферу, наизнанку бы меня вывернул.
– А еще пытаетесь что-то говорить о вашем дворянском кодексе чести!
– Ладно, что прошлое вспоминать. Я, знаете, решил вам поверить, – сказал Миронов, но тут же пригрозил: – Но если обманете, разочаруюсь во всем человечестве!"
"Обговорили все. Условились, что по возможности ежедневно в два часа по полудни они будут встречаться в небольшом кафе, которое в первую их встречу Павлу показал Миронов. Если что-то не срастется, то уж на следующий день обязательно.
Затем Кольцов передал Миронову аванс, после чего тот окончательно понял, что вся их длинная беседа – не сказка о Коньке-Горбунке.
Аккуратно запрятав в карман полученные деньги, Миронов стал торопить Кольцова:
– Все! Хватит разговоры говорить. Я сейчас на Северный вокзал, а потом, если успею, еще и в «Колесо».
На выходе из павильона Миронова перехватили:
– Юрка, сукин кот. Где тебя носит? Два часа ищем! – набросился на него помощник режиссера Мозжухина, тощий, с вислыми усами парень. – Дуй к костюмерам, там на тебя овчинную шубу накинут.
В реквизите кнут прихвати. Почтового ямщика будешь изображать.
– Не могу! Занят! – чуть громче, чем это было нужно, но небрежно сказал Миронов.
– Да ты что! – не поверил своим ушам посланец Мозжухина. – Что, так и передать Ивану Ильичу? Юрка отказался! Не согласен, мол, Юрка на ямщика! Хочет вашу роль графа на себя примерить! – кривлялся он.
– Передай то, что я велел! – ожег злым взглядом помощника режиссера Миронов. – Скажи, что в ближайшие дни я буду очень занят, и пусть Иван Ильич пока на меня не рассчитывает!
Миронов бросился догонять ушедшего далеко вперед Кольцова под недоумевающим взглядом вислоусого посланца режиссера Мозжухина.
Посовещавшись, Фролов и Кольцов пришли к выводу, что рассчитывать только на Миронова им не следует, надо и самим продолжать начатое. Хотя и понимали, что не могут заниматься этим параллельно с Мироновым. Могут и себе и ему навредить.
