Если все получится, скоро будете дома.
Окончательно успокоившись, Бушкин отошел в свой закуток и затих. Старцев тоже молча переваривал полученную информацию На протяжении всего этого разговора Бушкина с Фроловым Кольцов размышлял, как ему поступить. Рассказывать Фролову или нет о том, что случилось с ним на Монмартре?"
"Он понимал: так безоглядно, как он сегодня, опытному нелегалу нельзя себя вести. Есть непреложный закон: опасаться людных мест, избегать толпы. Даже несмотря на то, что иногда толпа бывает спасительной.
Он нарушил этот закон и столкнулся с ситуацией, результаты которой не мог просчитать. Как поступит Таня, узнав, что он в Париже? Не расскажет ли все отцу? Прошло время, Таня наверняка изменилась, стала другой. Сохранились ли еще в ее душе чувства к нему? Если полковник Щукин узнает, что Павел здесь, несомненно поднимет на ноги всю тайную полицию Парижа. Будут искать врага Франции, хотя на самом деле он всего лишь враг полковника Щукина. Павел допускал также, что Таня не выдаст его, надеялся на это.
Но есть еще Максим. Кто он? Какие неожиданности могут исходить от него?
Единственное, что успокаивало Павла: ни Таня, ни Максим не знали, где он остановился. После завтрашней встречи с Мироновым, если все пойдет так, как он рассчитывает, он уже никак не сможет повлиять на дальнейшие поиски саквояжа, и сможет исчезнуть, залечь на дно.
Размышляя так, Павел пришел к выводу, что эта внезапная встреча на Монмартре, случись чего, может в конечном счете отрицательно повлиять на всех его товарищей, на их общее дело, и поэтому ничего скрывать он не может, не имеет права.
Павел молча развернул перед Фроловым портрет Тани.
– Узнаете?
Фролов коротко взглянул на портрет, неодобрительно проворчал:
– Уже успел.
– Вглядитесь. Я же спросил: узнаете?
Фролов склонился над портретом, долго и внимательно его рассматривал.
– Лицо знакомое. Кажется, я где-то ее видел.
– В Харькове, – подсказал Кольцов.
Старцев тоже подошел к столу и также внимательно стал рассматривать рисунок.
– Хорошенькая, – наконец вынес свой вердикт Фролов. – Впрочем, в таком возрасте все они хорошенькие. Нет, я ее не припоминаю.
– Дочь полковника Щукина, – пояснил Павел.
– Если я ее и видел, то мельком. Не запомнил, – сказал Фролов и, что-то припомнив, добавил: – У тебя с нею, кажется, был роман?
Павел промолчал.
– Должно быть, крепко она тебя за сердце зацепила, если возишь с собой ее портрет.
– Все проще. Этот портрет я увидел на Монмартре.
