"
"Марсель трудился до самого вечера, делая анализы и фиксируя в комп-планшете результат. Остальные члены миссии активно помогали: Шошин и Эрик перетаскивали привезенное на кухню, Хурцилава готовил образцы, Дик Харгрейвс предлагал угощение кроликам и мышам, Абалаков снимал пробу со всего, что было пригодно для земного желудка. Листья оказались местным сахароносом; зеленая паста из них особенно пришлась по вкусу кроликам. Мыши с охотой ели плоды, похожие на брюкву, тоже с большим содержанием сахара, но Петрович их забраковал, сообщив, что жестковаты; зато фруктам он дал самую высокую оценку.
Мясо, даже после долгой обработки, было слишком жилистым и жестким, с неприятным вкусом и непривычным запахом, но Цезарь без возражений умял огромный шмат. Опыт с морской живностью, приготовленной киберповаром, показал вполне приемлемые результаты – это блюдо пахло как рыба и, по словам Абалакова, напоминало окуня.
Вскоре к дегустатору Петровичу присоединился Харгрейвс, решивший лично оценить качество потенциального товара.
Эрик тоже пришел на помощь, начал пробовать плоды и фрукты и диктовать их названия торговому атташе. Под конец они хлебнули горячительного и пришли к выводу, что кхашаш сильно уступает земным аналогам.
– Градус не тот, – сказал Абалаков, отставив флакон с синеватой жидкостью. – Но фрукты здесь приличные, особенно этот волосатый баклажан, а внутри напоминает арбуз... хорошие фрукты, говорю, почти как на Гондване. Рыбка тоже ничего, вкусная рыбка.
Даже мясо можно прожевать, если постараться. – Он погладил живот и сообщил: – Напробовался я того и этого, размяться бы надо. Прогуляюсь к морю. Желаете со мной, коллеги?
– Пожалуй, – кивнул торговый атташе. Эрик тоже не возражал.
Они вышли из дома в сопровождении Цезаря. Охранники привезли новых куршутов, которых мастиф слегка потрепал, но, после сделанного Паком внушения, не довел трепку до фатального конца, а утвердился в роли вожака стаи. Куршуты смирились с его превосходством и при встречах опускали гребни и припадали к земле.
Что до Шихерен’бауха, то на другой день после контакта с земным напитком он не появился вовсе, а когда Петрович с Эриком вновь его узрели, вел себя почтительно и называл их ашинге, а не шуча. Его природная агрессивность не исчезла и даже не уменьшилась, но теперь Эрик ощущал и другое, словно в ментальной волне капитана возникла не то чтобы симпатия, но некое обязательство перед землянами.
