Временами его величество Случай сильнее наших расчетов и мер предосторожности.
– Верно. С ним не поспоришь, – согласился Эрик. – Но раз ты прилетел сюда, то должен знать координаты Пыльного Дьявола. Если бы нам удалось связаться со Звездным Флотом и...
– Нет, родич, нет, – прервал его Хийар. – Точные координаты знали мой корабль и мои навигаторы. Я лишь помню, что этот мир – на окраине сектора хапторов, вблизи границы с дроми и довольно далеко от пространства, контролируемого вашим флотом.
– Это очень полезная информация, – заметил Эрик.
– Она сужает зону поиска. Если бы я мог ее передать...
Он задумался.
– Это в твоих силах, – молвил Хийар с улыбкой. – Иначе тебя не прислали бы.
– Прислали?
– Да. Я оказался в плену, и на этом, поверь, случайности закончились. Тебя прислали за мной. Я ждал, Эрик. Я только не думал, что встречусь с родичем.
Прислали! Ночью, лежа на жестком топчане, Эрик размышлял об этом, стараясь восстановить цепочку событий, что привели его на Пыльный Дьявол. В них определенно усматривалась логика, пока ему неясная.
Среди членов миссии он самый неопытный, а ведь их задача очень важна – первый мирный контакт с хапторами! Не для вчерашнего курсанта дело, для искушенного дипломата... Однако послали его! Он, конечно, имеет талант к языкам, но есть переводчики и получше – те, что допрашивали пленных хапторов во время войны... Остальное тоже под вопросом. Консульские обязанности – фикция, а что до кхаш’хаман и всяких художеств, то с ними специалист-культуролог разобрался бы куда быстрее.
В чем же его преимущество? Лишь в том, что он эмпат... Полезный дар для дипломата! А еще для того, кому поручено секретное задание... скажем, найти пропавшего лоона эо..."
"Изначально такую цель перед Эриком не ставили, но это его не смущало. Даже на Земле в былые годы дипломатия считалась сложным искусством, граничившим с разведкой, психологией, культурой и иными сферами, которые возникли с развитием цивилизации. В мирах, населенных существами, отличными от людей, все происходило еще сложнее, ибо мысли и чувства внеземлян, их побуждения и реакции были не всегда ясны даже очень подготовленному человеку – ведь от своей человеческой сущности он избавиться не мог.
Поэтому вводная лекция в Академии, которую на протяжении столетий читали многие профессора (и среди них – давно почившие), начиналась с одной и той же фразы: «Восток – дело тонкое». Для дипломатов эта поговорка стала легендарной еще в ту эпоху, когда над Землей кружили первые спутники.
