Но вера – понятие трансцендентное и не лишенное сомнений, а факт – это всегда факт! Его сунули в узилище, и тот, кто это сделал, полагает, что раз у него нет комм-браслета, то и связи нет. Нет надежды, нет возможности сообщить, что он еще не кучка праха... Но он живой! И в миссии об этом узнают! Стены, километры пустоты, воздух над планетой... Разве это препятствия?
Он сел на пол, скрестил ноги, положил ладони на бедра и задумался. Хурцилава, Павел Шошин, Дик Харгрейвс?.. Нет. Они прагматики, реалисты; даже что-то ощутив, не поймут или неверно истолкуют сигнал.
Марсель Пак? Тонкой души человек, как и положено медику, но с ним близкие отношения еще не сложились... И потому – Петрович, только Петрович! Не может быть, чтобы он не обладал ментальным чувством, пусть самым слабым, самым неопределенным... Они с Петровичем друзья, и это залог эмоциональной связи, необходимой при контакте... Наконец, Петрович из тех людей, что глядят в небеса, любуются величием Вселенной и слушают шепот звезд.
..
Вдохновленный этой мыслью, Эрик закрыл глаза, расслабил мышцы, начал дышать глубоко, размеренно, и через минуту погрузился в транс.
СЕЗУН’ПАГА, КАТОРИ
Рирех исчез. Исчез! Говорящий проклял своих предков – но, разумеется, молча. Он был виновен, и добавлять к случившемуся непочтительность ни к чему; он и так уже ощущал, как его вскрывает нож экзекутора.
Стоило на миг отвлечься, и Рирех будто в Великую Пустоту провалился! Что он делал такое недолгое время? Продырявил брюхо Шаргони’ кшуру и сгорел под излучателями в зоне Хшак?.
. Это было так же вероятно, как если бы все континенты Харшабаим-Утарту вдруг воспарили в космос и отправились в странствие к центру Галактики. Конечно, этот Рирех – из непоседливых щенков, и беды мчались к нему, как синие черви к мясу, но вряд ли он мог кого-нибудь убить. Дело не в том, имел ли он оружие; он, по глубокому убеждению Сезун’паги, не обладал твердостью и силой, необходимой для убийства.
Пашоши или Пехо’вичи – те могли... рогов бы не почесали, был бы только под руками бластер... Но не Рирех! Скорее, Шаргони’кшур придавил бы его своими жирными лапами...
Прошло немало дней, и Сезун’пага успел изучить шестерых ашинге. Они уже не казались ему ничтожными, мелкими, хрупкими, он привык к их лицам с крохотными ртами, к удивительным круглым зрачкам и к черепам, поросшим шерстью.
