Чтобы не болели, давали хороший приплод, сочное мясо, шерсть и шкуры... У нас такие средства тоже есть, но то, что привозят сервы, лучше, много лучше. Хашшара и шупримаха едят меньше, а растут быстрее.
Стимуляторы роста, биологические препараты, мелькнуло у Эрика в голове. Уже кое-что! Однако он мог бы узнать такие новости без экскурсий по тайным закоулкам, мог спросить о том же самом на площадке, когда у Шаргони’кшура лапа зачесалась... Впрочем, это не повод для сожалений, решил Эрик. Место тут тихое, Шаргони’кшур никуда не исчез, и можно продолжить беседу.
Наверняка он расскажет что-то еще, не менее интересное. Харгрейвс будет доволен!
С этой мыслью Эрик снова уткнулся в оконце, но внезапно вся переборка со смотровой щелью сдвинулась в сторону, и в тот же миг его сильно пнули пониже поясницы. Он пулей вылетел из своего убежища, упал на колени, вскочил и обернулся – сзади была непроницаемая стена. Раздался топот, в глаза ударил яркий свет, над головой оглушительно взревело:
– Проникновение в синюю зону! Стоять! Не двигаться! Стоять, хохо’гро!
Двое в лиловой униформе подскочили к нему, приподняли, и Эрик почувствовал, как летит по воздуху.
Его ноги болтались над полом, в ушах звенело от рева. Его стремительно тащили к проходу, открывшемуся в стене.
* * *Камера, куда его запихнули, оказалась с окном, огромным окном от пола до потолка. Может, это было не окно, а прозрачная переборка, за которой виднелось что-то похожее на кабинет. Массивный стол, широкое кресло, по стенам – экраны, слева от стола – пульт, на котором перемигиваются огоньки.
.. Над пультом повисла голограмма станции в разрезе, и там тоже что-то посверкивало, мигало, перемещалось. На столе – устройства связи, коробки с памятными кристаллами, свернутая в рулоны лента и прочий хлам. Кабинет важного чиновника, не иначе!
Его хозяин расположился в кресле и просматривал через сканер какой-то документ. На нем была вишневая туника с гербом Хочара, шишки прятались в обычные серебряные колпачки, левое ухо закрывал плоский диск – аналог вокодера или, возможно, усилитель звука.
Его лицо поразило Эрика: глаза запали, совсем спрятавшись под надбровными дугами, кожу бороздили глубокие морщины, щеки отвисали, как брылы у бульдога, рот казался искривленным, словно его с одной стороны оттягивал шрам. Такого старого хаптора Эрику еще не приходилось видеть. Обычно представители их расы доживали до девяноста, но это существо выглядело так, словно лет на тридцать перешагнуло границу века.
