Боже мой, что тут началось! Какой визг и вой поднялся в английских и французских газетах! Пришлось досмотр приостановить.
Отряд собрался в заливе Ханья на Крите. Здесь мы не досчитались миноносца № 221, который погиб во время шторма, сразу же после выхода из Порт-Саида. Наскоро приведя в порядок корабли, мы решили зайти по дороге в Бизерту, где оставить для ремонта миноносец «Буйный», получивший во время шторма повреждение носовой части. Но тут в залив пришло небольшое судно, зафрахтованное русским посланником в Афинах.
На нем был один из работников дипломатический миссии, который передал мне секретный пакет, в котором было послание за подписью самого государя."
"Нам предписывалось, по возможности не заходя во французские порты, срочно следовать домой. Бункероваться было предложено в итальянских и испанских портах. И нас предупреждали быть особо внимательными при встрече с британскими и французскими военными кораблями.
Собрав военный совет на броненосце «Ослябе» и посовещавшись с командирами кораблей моего отряда, мы приняли решение отравить миноносец «Буйный» для ремонта в Таранто.
Там же решили загрузиться углем и идти в испанский порт Ла-Корунья, где мы снова забункеруемся. Возьмем максимально возможное количество угля, чтобы его хватило до датских или немецких портов.
До Ла-Коруньи мы шли почти неделю. Уголек итальянский оказался довольно скверным – «Ослябя» опять показал чрезмерную прожорливость топок, и ему едва хватило угля, чтобы дойти до Ла-Коруньи.
Правда, он тащил на буксире два номерных миноносца. Мимо Мальты и Гибралтара мы прошли с максимальной осторожностью, ночью. Ходовые огни были притушены, на кораблях была объявлена боевая тревога, комендоры все это время находились у орудий. Но, слава Богу, все обошлось.
В Ла-Корунье испанцы дали нам всего семьдесят два часа для погрузки угля и принятия на борт провизии и пресной воды. Матросики работали как проклятые, набивая уголь во все закоулки кораблей, но в срок уложились.
Судя по тогдашней европейской прессе, нам теперь был заказан путь в любые порты Англии и Франции, поскольку эти державы стали нам в одночасье враждебными. И лишь Германия и отчасти Дания были готовы дать приют нашим исстрадавшимся кораблям.
Третьего марта мы вышли из Ла-Коруньи. Сразу же после выхода в море к нам подошли два британских бронепалубных крейсера. Они держались на почтительном расстоянии, но не отставали от нашего отряда.