Книга Мир царя Михаила — читать онлайн бесплатно полностью

Мы все-таки представляем не кучку мечтателей, а какую-никакую силу, кроме того, многие наши политические противники оказались замешаны в попытке государственного переворота и покушении на государя Николая Александровича, и теперь вместо интриг общаются со следователями Главного управления госбезопасности.

Всем же революционерам, не замешанным в терроре и считающим, что они смогут достичь своих целей чисто политическим путем, объявлена полная амнистия, и их выпускают из тюрем и ссылок.

Уж мы-то знаем, кто есть кто. Как вы полагаете, скоро ли возникнет в России революционная ситуация после проведения подобных реформ?

Вы, кстати, тоже можете вернуться в Россию в любой момент, и ни один жандарм вам даже слова дурного не скажет.

Ленин, задумчиво слушавший мою речь, нахмурился и на последний мой вопрос отрицательно покачал головой. Потом подумал немного и сказал:"

"– Товарищ Андреева, как революционер я огорчен происходящим сейчас в России.

Похоже, что мне уже никогда не увидеть торжества пролетарской революции. После начала реформ, а я полагаю, что это только начало, – тут он вопросительно посмотрел на меня, и я кивнула ему в знак согласия, – так вот, после того, как реформы будут продолжены, мечты о революции, скорее всего, так и останутся мечтами. И наша партия будет вынуждена из революционной превратится в обычную парламентскую партию. Она будет вести свою борьбу не на баррикадах, а в залах заседания российского парламента, отстаивая там интересы трудящихся. Это и хорошо, и плохо.

А с другой стороны, я как русский человек не могу не радоваться успеху России в делах внешних. Тут можно отметить как положительный фактор желание нового правительства избавиться от долговой кабалы иностранных капиталистов и пока еще робкие попытки ограничить засилье тех же французов, англичан, бельгийцев и немцев в нашей промышленности.

Но где мое место в новой России? В парламентское болото я соваться не желаю. Не для меня это. Призывать народ к революции, зная, что эта революция невозможна – это бланкистская ересь и вспышкопускательство, с чем я всю жизнь боролся.