Девушка совместила запястья и сказала:
— Принимаю род дер Тарренов как моих сюзеренов, со всеми вытекающими отсюда моими правами и их обязанностями, то есть, вообще — правами и обязанностями, — быстро поправилась она, заметив недобрый взгляд старшего дер Таррена, — и подтверждаю текст стандартной вассальной клятвы.
Меж тем, драконы окутались красным и пурпурным облаками, потом эти облака перемешались и, когда Аня повернула руку, чтобы взглянуть, что же получилось, то увидела в шаре изображение какой-то зверюги, стоявшей на задних лапах и держащей звезду.
Даренс тоже бросил мимолетный взгляд на своего дракона, затем резко повернулся к брату и показал тому свое запястье:
— Что это?
Аня увидела, что на запястье младшего дер Таррена тоже появилось дополнение — сверкающий пурпуром меч, воткнувшийся в голубой шар, напоминающий стилизованное изображение планеты.
— Интересно, — протянул герцог, рассматривая свое запястье с точно таким же рисунком. — Союз домов. Любопытно… Но такого герба я не знаю.
Аня тут помочь ничем не могла, поскольку сама была в шоке от того, что у нее, оказывается, тоже имеется герб. Зато она знала, что, какие-бы не были у герцога на ее счет планы, теперь она сможет рассчитывать на его защиту — как своего сюзерена. Раз существует институт сюзеренитета — вассалитета, значит такие отношения должны быть широко распространены, да и Алескер дер Таррен предложил ей принести ему самую стандартную клятву. Сам герцог тоже, наверняка, является вассалом короля.
Нет, размышляла Аня, пусть сама идея «завассалиться» и не показалась ей сначала такой уж симпатичной, но этот статус дает ей железную защиту. Дескать, ничего не знаю, отвечаю только перед герцогом Д'Арнийским.
Но самое главное, теперь никакой местный охотник за головами, то бишь Магистр Поиска, не сможет попытаться загнать ее свободу местным любителям уникальных драконо-татушек. Нашелся ведь на ее голову — отведет-де он меня в приемную семью и продаст им мою шкурку за небольшое вознаграждение! Страшно подумать!
Вообще-то, когда Аня думала о недавней сцене в кабинете у ректора, у нее аж пальцы на руках леденели от воспоминаний о том, как легко этот самый ректор был готов отдать одного из своих студентов тому сыщику.
Нет, она не питала никаких иллюзий, что дер Норрен стал бы хоть в мелочах рисковать своим положением ради никому неизвестного курсанта, даже если у курсанта — редкий талант.
