"
"«Классно!» — восхитилась про себя Аня, — «надо узнать, как это делается». Ее личный комбинезон уже перекочевал в шкаф, уступив место летним брючкам и кофте.
— Очень приятно с вами познакомиться, — воодушевленно воскликнула Дарья, с трудом отрывая взгляд от заинтересованно смотрящего на нее Алескера и переводя затуманенный взор на штурм-капитана. Взор ее, впрочем, тут же прояснился, и в глазах Дашутки вспыхнул нешуточный интерес.
— Это — доктор Анрэ и у него уже есть невеста, — шепнула ей Аня, решившая оградить своего предка от посягательств соседки.
Потом подумала и добавила:
— И дети у него уже тоже есть.
Интерес в глазах Дашутки погас.
— Доктор Анрэ, разрешите Вам представить Дарью, — громко произнесла Анна, затем указала на герцога, — Даша, а это его аспирант, Алекс.
Дантерен вежливо кивнул, приветливо улыбнулся и направился в гостиную.
Дашутка еще раз сверкнула улыбкой в сторону слегка нахмурившегося герцога.
Представляться чужим именем ему явно претило.
— Проходи, — позвала соседку Аня, а герцог галантно предложил ей, совершенно обалдевшей от этого жеста, согнутую руку и, дождавшись, когда девушка на нее обопрется, повел ее в комнату, из которой раздавался командный голос Нины Витальевны.
Вошедшая в гостиную Аня увидела отступившего на последний оборонительный рубеж Даренса, уже почти вплотную прижавшегося к настенному панно, и неотвратимо надвигавшуюся на него своей внушительной грудью Нину Витальевну.
Парню грозил полный расстрел из орудий пятьдесят четвертого калибра с последующей безоговорочной капитуляцией, ибо Дар явно глянулся материнскому взору и полностью вписался в матримониальные планы соседки.
Как это часто бывает, для того чтобы иностранцы их лучше понимали, люди начинают говорить или очень громко, или на ломаном языке, иногда объединяя и то, и другое. Нина Витальевна исключением из правил не являлась.
— Ты я понимать? — громогласно вопрошала она. — Моя дочь — печь торт! Хозяйка! Бухгалтер! Квартира — две комнаты!
Даренс дер Таррен, граф д'Орси, владелец поместья размером в пять Васильевских островов, только хмурился в недоумении, не решаясь приступить к действиям по освобождению своей персоны — из-за полного непонимания социального статуса оппонента и плохого знания норм поведения на Земле.
