Да и размеры его невидимость не уменьшила, зато стало сложнее определять, где его края. Бедный куст шиповника, чуть не потерявший половину листвы из-за протащенного по нему зеркала, стал наглядным тому подтверждением.
Аня первой добралась до родной лестничной площадки, достала ключ из сумки, открыла дверь и с восторгом переступила через порог, до сих пор не полностью веря, что она — дома.
Вчера, едва придя в себя после путешествия на Юну, Анна услышала приглушенные голоса мужчин, обсуждающих предстоящий развед-бросок на Землю.
Девушка даже глаза не стала открывать, желая послушать, о чем говорят терранцы: слова развед-бросок в отношении ее родной планеты странным образом пробудили в ней ощущение раздвоенности, противопоставив ее, землянку, и мужчин, терранцев. Один из которых был ее пра-прадедом. От такого расклада мозги нейроном за нейрон заплетались. Но на задворках сознания сквозила мысль: «Лаврова, ты содействуешь вторжению инопланетян!» Аня понимала, что это — почти полная ерунда, но окончательно от этого ощущения отделаться все равно не могла.
Словечко «почти» беспокоило ее и не давало полностью принять идею тайного посещения Земли чуть ли не во главе терранской шпионской группы. Потом она подумала и пришла к выводу, что термин «спасательная экспедиция» ей нравится больше, значительно уменьшая ее моральный конфликт. С каким-то, ей самой непонятным, злорадством, она осознала, что ни один из разведчиков, включая дедулю, даже не представляет, с каким уровнем развития цивилизации им придется столкнуться на Земле.
Аня даже минут пять помечтала, как она полюбуется на их растерянные физиономии, когда они попадут в какой-нибудь аэропорт, или в центр города в час пик с транспортными пробками. Шум, гам, рекламные неоновые щиты, витрины магазинов, компьютеры, мобильники. Ну, ее дед может к такому и привычен. А вот остальные…
С особенным удовольствием представился растерянный Даренс. Какой будет контраст — уверенный, самодостаточный парень тут, на Терре — и растерянный, не понимающий, что и как, мальчишка — на Земле.
Аня понимала, что это мелочно и по-детски, но, каждый раз, вспоминая изматывавшие ее тренировки, проводимые Даром, когда над ней втихомолку потешались все курсанты вокруг, ей хотелось поставить Даренса в такие же сложные для него условия, чтобы он понял: это не Аня такая неумеха, — виноваты слишком непривычные для нее обстановка и требования.
