– Что ты здесь делаешь? – слегка охрипшим голосом спрашиваю я.
Кэш игнорирует мой вопрос и включает настольный светильник. Пространство спальни заполняется мягким рассеянным светом. Теперь я вижу, как Кэш смотрит на меня, расслаблено усевшись на стуле. Одна его нога согнута в колене и закинута на другую, так безмятежно и непринужденно, словно это я нахожусь в его комнате. На нем черная толстовка, темно-синие джинсы и кроссовки.
– Что тебе снилось, принцесса?
Лучше ему этого не знать!
– Кошмар, – лгу я.
И я точно не смогу выбросить его из памяти в ближайшее время. Пускай, Кэш поцеловал меня во сне без моего согласия, но я ответила на поцелуй.
Я. Ответила. На его. Поцелуй.
Кэш наклоняет голову набок и проводит указательным пальцем по линии подбородка, продолжая неотрывно смотреть на меня. После чего тянется к одной из моих книг, лежащих на столе, и начинает неспеша пролистывать страницы.
– Ты читаешь на ночь про серийных убийц. Неудивительно, что тебе снятся кошмары.
Своим замечанием Кэш окончательно выводит меня из шока. Кем он себя возомнил, решив, что ему все дозволено? Он забрался в мою спальню. Вероятно, наблюдал за мной, когда я спала. И вдобавок копается в моих книгах!
– Ты не должен был сюда забираться и тем более не должен прикасаться к моим вещам, – произношу все на одном выдохе. – Уходи, пока я не закричала на весь дом.
– Почему ты до сих пор не сделала этого?
Зловещий шепот моментально звучит у меня в голове: «Ты знаешь, как много вещей можно успеть сделать за три минуты?»
Кэш ведь не повторит со мной того, что совершил во сне? Хотя, мне не стóит этого выяснять.
– Я не хочу беспокоить папу, ясно? – с непривычном для меня вызовом отвечаю я. – Я не собираюсь будить его из-за такого психа, как ты.
На мою реплику Кэш тихо хмыкает и внимательно осматривает комнату. Мою форму, висящую перед зеркалом, и которую я заранее подготовила для завтрашнего учебного дня. Мои книги, аккуратно разложенные на столе.
Мои фотографии, прикрепленные к стене рядом с расписанием. На самом деле снимков не так уж и много, и в основном все они детские.
– Ты до сих пор хранишь нашу фотографию с Рождества, – задумчиво произносит Кэш скорее больше для себя, чем для меня.
Мое терпение подходит к концу. Сорвав с себя простынь, я встаю с кровати, одергивая подол сорочки, однако она совершенно не скрывает моих оголившихся ног.
Меня тут же охватывает раздражение.
