Но я не переживал за это, ведь мы ходили туда по совершенно другим причинам и надо сказать, грех было жаловаться, то, что трон оказался на месте, было чудом, сколько игроков прошли этот данж после меня и никого не заинтересовала странная конструкция. Понятно, что игроки искали сундуки и тайники, а вовсе не уникальную мебель, но все же…
На ночлег мы расположились на прежнем месте, я понимал, что Гелле на самом деле не составит труда найти меня где угодно, но зачем доставлять ей даже не большие трудности?
Я лежал в своей палатке, сегодня один и думал, нет мои мысли не были заняты ни панами мести, ни разработкой мероприятий по обогащению, ни способов запутывания своих следов, я думал о том, что говорила мне сегодня Гелла, пол года назад, она начала осознавать, что с ней происходит, пол года назад кровожадный бог Азот, начал проявлять «адекватность», значит что то случилось в игре именно пол года назад, а что было пол года назад? Посадили меня полгода назад.
Стоп.
Прошло всего полгода? А чувствую себя так, будто это было лет десять как. Да и изменения эти, уверен, что со мной никак не связаны, ни со мной, ни с моим сроком, ни с чисткой того данжа, не того масштаба я фигура, чтобы повлиять на мир, вот Макс, тот другое дело. Стоп! Я аж вскочил в постели. Ведь Макса то тоже посадили полгода назад, а сесть в тюрьму только ради того, чтобы сломать пенитенциарную систему, не мелковато ли для него? А что, если он не сел в тюрьму, а в ней спрятался? Что если Макс сотворил в Алларе нечто такое, что предпочел не оставаться на свободе, а спрятаться в тюрьме, обеспечивая себе алиби.
Ведь это как раз в его духе, но только что он сотворил? Ожидать от него можно было чего угодно, и, судя по всему, это, что угодно, было напрямую связано с тем, что боги Аллара начали осознавать себя, как полноценные личности. Ох Макс. И ведь чем круче кашу ты заварил, тем тщательнее будут искать и меня.
В полог палатки робко постучали, после чего ко мне тихо вошла Елена, надо сказать она была единственной из девчонок, кого я запомнил по имени, да и то только потому, что крутил роман с ее матерью, девочки были неуловимо похожи, молчаливы и тихи, они редко говорили, предпочитая выслушать приказ и уйти его исполнять.
Я, стыдно сказать, даже начал их воспринимать больше, как мебель, да, довольно сексуальную, но все же мебель.
— Да Лен. — Вопросительно поднял я голову.
— Елена.
