Если быть совсем откровенной, помогать насильнику я не хотела и согласилась потянуть время только для того, чтобы отплатить кардальцам за помощь и не быть потом обязанной.
– Прошу вас, – офицер, проводивший допрос, уступил мне свое место, а сам жестом попросил дежурного принести еще одно кресло.
Я воспользовалась задержкой, чтобы рассмотреть пострадавшую женщину. Точно определить ее расу у меня не получилось. Она была похожа на кардали, только костяной нарост на голове был не в форме короны, а в виде небольших рожек, скрытых под короткими волосами.
Аккуратные ушки в верхней части разделены на две части. В правом ухе у нее висела едва заметная сережка в виде наконечника стрелы, а второе, кажется, вообще не было проколото. Идеального красного цвета губы вызывали откровенную зависть – у меня никогда не получалось добиться такого идеального цвета с помощью помады.
Пока офицер возился с креслами, я продолжала рассматривать всхлипывающую женщину и игнорировать Байрона. Честно говоря, мне было просто неловко и противно.
Я сама всего несколько дней назад пережила насилие, видела десятки женщин, прошедших через это же. И сейчас мне было противно не столько от того, что это сделал человек, которому я поверила, а оттого, что я, пусть и косвенно, но пыталась помочь его выгородить.
Офицер сел между мной и Атави, за что я ему была крайне признательна. Что такое «закон дома», я так и не разобралась. Варадар и Майрад утверждали: если я заявлю, что являюсь женой Атави, то мне разрешат задавать любые вопросы и пострадавшей, и мужу.
На вопрос, почему офицер должен поверить, что я жена Байрона, Майрад ответил:
– Мы занесем наш брак в реестр прямо сейчас!
– Ты получишь гражданство и полную защиту Кардала, а Байрон – время.
– А если он действительно напал на нее?
– Он не нападал! – настаивал на невиновности побратима Майрад.
– А если напал? – не успокаивалась я.
– Байрона ждет смертный приговор, – лицо Варадара было серым. – Но на твоем гражданстве это никак не отразиться. Помоги нам!
Сейчас, пару минут спустя, глядя на дрожащую женщину, я не была уверена, что поступила правильно.
Но потом напомнила себе, что на кону уже моя жизнь, а не чужая психика, и решила исполнить обещание, данное кардальцам.
– Я могу задать несколько вопросов пострадавшей? – спросила у офицера, не поворачиваясь к нему лицом.
Мне не хотелось смотреть на Атави. Хотела запомнить его порядочным мужчиной, пришедшим на помощь, а не насильником.
– Конечно, – кивнул офицер.
