Постаралась сосредоточиться на завтрашнем дне. Утром меня отпустят, и все вернется к привычной рутине. Я вернусь домой, выпью чашку крепкого кофе, пойду на работу. Может быть, даже не получу выговор за опоздание.
Дыхание постепенно успокаивалось. Я перестала всхлипывать и стала проваливаться в вязкий сон. Мне ничего не снилось. Мозг после случившегося просто не мог генерировать сны, и я была ему благодарна за это. Сквозь дрему слышала тиканье настенных часов. Или, мне казалось, что слышу. Я точно помнила, что в палате ничего, кроме кровати и стула, не было.
И резко открыла глаза.
Рядом с койкой стояла высокая женщина в белой шапочке и марлевой маске. В руке она держала тонкий шприц. Длинный алый ноготь порвал латексную перчатку и вызывающе торчал наружу. Это зрелище вызвало приступ брезгливости. Кажется, ничего отвратительнее сегодня уже произойти не могло.
– Кто вы? – спросила у женщины.
Я вызывала у нее такую же брезгливость, как и ее ноготь у меня.
– А так не видно? Поработай кулаком, чтобы мимо вены не всадила.
– Что в шприце?
– Что врач сказал, то и в шприце. Любопытные какие шлюхи пошли.
– Я не давала разрешения на инъекции, – решила настоять на своем.
– Можно подумать, тут это кого-то интересует, – с нескрываемым злорадством ответила женщина и схватила меня за руку.
Я дернула руку назад. Такого сопротивления медсестра не ожидала и отпустила мою руку. А следом мне по лицу прилетела звонкая пощечина. Такого уже не ожидала я.
– Знай свое место, шалава! – почти взвизгнула медсестра и снова схватила меня за руку.
– Что здесь происходит?! – со стороны двери прозвучал тяжелый хриплый голос.
Я повернула голову и увидела крупного мужчину с красными глазами. Хаят. Еще один на мою голову. Кем он был, я не знала. А вот медсестра явно ним была с знакома – от испуга она выронила шприц, опустила голову и поклонилась чуть ли не в пол. Я же не могла себя заставить проявить хоть какие-то признаки почтения к хаяту после того, что со мной сегодня сделали.
– Это пустышка. Она отказывается делать успокоительную инъекцию, господин, – не меняя позы, отчиталась медсестра.
Хаят посмотрел на шприц, шмыгнул носом и бросил короткий взгляд на меня.
– Пустышка, значит.
Красные глаза потемнели, стали почти бордовыми. А вот бледное лицо с крупным носом и квадратным подбородком осталось без эмоций. Невозможно было понять, что чувствовал или о чем думал хаят в этот момент. Он молча поднял шприц, поднес его к носу.
